Чтение онлайн

Но Эллиот так и не собрался. Вместо этого он поднес к губам ее руку, перевернул и запечатлел жаркий поцелуй на ладони. От возникшего недовольства в ней не осталось и следа. Жар побежал вверх по руке и охватил все тело.

Эллиот распахнул дверь часовни, вывел Джулиану в промозглую сырость церковного двора и закрыл за ними дверь. Джулиана столкнулась лицом к лицу с озабоченной Эйнсли, рядом с которой возвышалась фигура лорда Камерона. Через двор к ним торопилась ее мачеха Джемма, которой не терпелось узнать, что тут происходит.

Вот так получилось, что часом позже, в тот же самый день, Джулиана Сент-Джон вышла замуж за Эллиота Макбрайда в присутствии гостей, собравшихся в церкви на ее венчание с мистером Беркли.

Гости, кто потрясенно, а кто с удовольствием, наблюдали, как Эллиот в строгом черном сюртуке и килте Макбрайдов, выпрямившись, стоял рядом с Джулианой и произносил слова обета. Когда отец Джулианы передал ему ее руку, Эллиот в крепкой хватке сомкнул на ней пальцы. Из такого захвата уже не вырваться.

Служба была короткой и простой. Эйнсли снова закрепила розы в волосах Джулианы. Свадебное платье волнами спускалось на чистый церковный пол. Букет со вставленными в него веточками вереска на счастье был все так же свеж – спасибо Эйнсли и Джемме!

Эллиот продолжал стискивать ее руку, пока викарий вел службу, и не отпустил ее даже тогда, когда им стали надевать обручальные кольца. Их пришлось позаимствовать у Патрика, брата Эллиота, и его жены Роны. Кольцо оказалось немного велико для Джулианы, поэтому она тесно прижала пальцы друг к другу, чтобы оно не соскользнуло.

Потом викарий объявил их мужем и женой. Эллиот развернул ее к себе лицом, запрокинул ей голову и поцеловал.

Поцеловал по-хозяйски, как собственник. В старину шотландские лэрды вот так целовали своих невест, которых завоевывали силой оружия. Эллиота от этих предков отделяло не так много поколений.

Закончив поцелуй, он поднял голову и, все так же держа ее за руки, посмотрел на жену. Его серые глаза горели триумфом. Теперь Джулиана стала замужней женщиной.

Несколькими часами позже, во время свадебного пиршества в городском доме Сент-Джонов – Джемма не могла допустить, чтобы все приготовления пропали зря, – Джулиана извинилась, сославшись на дела, и покинула зал, полный смеющихся людей и внимательно разглядывавших ее подруг.

Облегченно вздохнув, она вошла в пустую комнату по соседству с залом. Ей было приятно, что людям нравится банкет, который они с Джеммой организовали со всей тщательностью. Но поздравления и расспросы начали тяготить ее. Фортель, который она выкинула, девять дней будет восприниматься как чудо, и первый из них оказался утомительным.

На ее плечо легла сильная рука, и Джулиана чуть не закричала от испуга. Приложив палец к губам, Эллиот наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Нам пора, – сказал он.

Джулиана была согласна, ею владело лихорадочное нетерпение. Но она не могла отказать себе и не возразить:

– Это будет невежливо, разве не так? Мачеха вложила столько сил.

Эллиот взял ее за руку и переплел их пальцы.

– Ты хочешь отправиться домой, Джулиана?

Она закрыла глаза.

– Да.

– Тогда поехали.

Не дожидаясь ответа, Эллиот повел ее вниз по лестнице для слуг. Через кухню они вышли к задней двери, около которой их ждал индиец в белом одеянии и тюрбане. В руках он держал летнюю накидку Джулианы и два саквояжа. Индиец, не говоря ни слова, помог ей одеться, так же молча открыл дверь и вывел их из дома.

Дорога до нового дома Джулианы заняла много времени. Сначала они ехали поездом, который, пыхтя, неторопливо двигался на север и восток, в самое сердце Шотландского нагорья. В отдельном купе жена слуги-индийца помогла Джулиане сменить подвенечное платье на более пригодное для поездки. В ее чемодане были аккуратно уложены несколько таких платьев – Эйнсли и Джемма проявили заботу о ней до конца.

Пока они ехали, облака, застилавшие небо целыми днями, наконец разошлись. Подул сильный ветер. Выглянуло солнце, согрело весь мир и умыло сверкающим дождем. Наступила макушка лета, и это означало, что здесь, на дальнем севере, солнце будет светить даже ночью.

В Стирлинге они пересели на другой поезд, шедший в сторону побережья через северную часть Данди до Абердина. Там они сделали еще одну пересадку, теперь на узкоколейку. И наконец, высадились на небольшой станции в тридцати милях от Абердина у деревни под названием Хайфорт, зажатой между горами и морем. Предвечернее солнце высвечивало силуэты гор с западной стороны и отражалось на поверхности моря, протянувшегося далеко на восток и север.

Станция оказалась маленьким домиком, приткнувшимся к железнодорожной колее. Платформа была такой короткой, что одновременно на нее могли спуститься пассажиры только из одного вагона. Впрочем, Эллиот со своей компанией были единственными, кто здесь сошел.

Он тут же отправился на поиски дежурного по станции, а слуга и его семейство, как стайка разноцветных бабочек, окружили Джулиану. На пустой платформе гулял ветер с гор, играя шелковыми одеждами индианок, кремовыми юбками дорожного платья Джулианы и килтом Эллиота в светло-голубую с зеленым клетку.

Слуга по имени Махиндар – Джулиана выяснила, как его зовут, во время поездки, – привез с собой из Индии жену Чаннан, мать, свояченицу и маленького ребенка, который, судя по всему, принадлежал ей.

Мать Махиндара невозмутимо завязала на шее концы шелкового шарфа, покрывавшего голову. А его жена Чаннан, пухленькая и кругленькая, что только подчеркивала узкая юбка и шелка, в которые она закуталась, с большим интересом смотрела по сторонам. Сестра жены – ее сводная сестра, если Джулиана правильно поняла, – держала за руку маленькую девочку и с робостью глядела на Чаннан.

Из индийцев только Махиндар говорил по-английски, хотя, как он с гордостью сообщил Джулиане, его жена уже начала учить язык. Бедная вдова-свояченица знала несколько английских слов, а его мать – вообще ни слова.