Чтение онлайн

Мой корабль — не чисто белый пароход, а полосатый, сколоченный из разных чужих досок, с двигателем из интуиции и ощущений. («Женщины чувствуют животом» — запомнилось из Бориса Вахтина.) Все, что есть в нем, сколотилось не без вашего влияния, не без ваших мыслей, писаний, разговоров, поступков. И мой пароходик на животе двигается, плывет через пену вещей и событий в одном направлении — «стремится упорствовать в своем собственном существовании в продолжение неограниченного времени», как господин Спиноза определял важнейшую движущую силу в человеке. Некий груз горя на судне помогает увидеть какой-то смысл в окружающей воде, балансировать, а чтобы не заблудиться в океанической пустоте, он ориентируется на звезды, островки жизни, красоту рассветов и любовь.

Может, ветер донесет до вас голос моих чувств? Но, кажется, дождь его заглушает. И как соответствовать природе, если и она тоже противоречива? Этот вопрос я оставляю до будущего свидания.

Мне далеко до вашего интеллектуального и духовного уровня, но во мне есть одна ценность, что я знала вас, и для меня это — одушевляющее дыхание. И я нескромно надеюсь.

Рядом с моим компьютером всегда лежит мой рыжий кот Ося — Осип Дианович Гонкур. Я давно за ним замечаю, что он одной лапой что-то пописывает и складывает в свою корзину. Сегодня кот куда-то удалился, и я одним глазом решила заглянуть в его листки. Смотрю — в корзине целая книга с названием «В тени человека» с подзаголовком «Записки о поведении двуногих». Открываю еще не подшитый, сверху лежащий листочек, исписанный ровным кошачьим почерком. Читаю: «Моя хозяйка думает, что она уже не общественное животное. Как всегда, она ошибается. Для нее оскорбительно звучит, когда кто-нибудь относит человека к животным: «стадо», «стадные инстинкты», а ведь это должно быть ей комплиментом — присоединение к сверхчеловеческому роду. Существует гипотеза, что человек произошел от животных, мне же думается, что животные произошли от человека. Двуногие многообразные, лживые, непроницаемые животные, опасные для других зверей и для себя своей хитростью и рассудком. Они думают, что у них есть совесть, а они — мелкие завистники, хвастунишки, отвратительно невоздержанные и неблагодарные. Мы, коты, — благородные, возвышенные, с честью и совестью — по этому признаку мы еще в четвертичный период отделились от человекообразных. С незапамятных времен существуем индивидуально и независимо. Двуногим есть чему поучиться у нас, котов. Нам никто ничего извне не может приписать. И если двуногих отличает от нас речь, то кто говорит с человеком на его языке? Кто из них понимает, что говорит другой? Сплошь и рядом слышу, как они все жалуются, что никто их не понимает. Диалогов нет, стихи, тексты, картины, все — непонятное. Да и языки их не способны адекватно выражать реальность, как писали знаменитые двуногие. Моя хозяйка тоже присоединилась к этому всеобщему человеческому нытью и завистливости. Боюсь, чтоб она себя не извела этими двуногими особенностями. Вот на днях приходил один поэт или художник, не знаю кто, без глаза — слава другого выколола ему глаз. И что с ними творится, если кто-то из них приближается к нашему космически–кошачьему уровню! Как они бесятся!

Конечно, нравы в нашем кошачестве тоже портятся и бывают периоды поглупления и мелкие затмения духа — атавизмы, но до человеческих падений ни один кот не может опуститься.

Приступаю к дальнейшему анализу поведения человека в зависимости от времени и пространства. Время и пространство у двуногих другое, и связано, как отмечает наш кошачий Кант, таким образом: чем короче время их совместного кручения и длиннее между ними протяженность, тем дольше они терпят себе подобных. Гормоны блаженства у них тоже иные. где-то я вычитал, что их знаменитый поэт иногда чувствовал себя котом, даже мяукал, и минутами был абсолютно, животно счастлив. Думаю, что он исключение из их человеческого рода, и приближается к нашей кошачьей сущности. Двуногие так носятся со своей эмоциональной жизнью, что.»

Только я перевернула страничку, чтобы читать дальше, как появился Ося. Я быстро закрыла и спрятала лист в толстый фолиант с мышиной суперобложкой в его корзину. Успела только заметить, что все мышки на суперобложке были одеты по–человечьи. Кот прищурил глаза и сказал: «Мяу!»