Шрифт:
— Ты про эту, что ли, сыворотку? — добродушно, хотя и несколько грубовато пошутил один из милиционеров, предъявляя резиновую палку.
Посмеявшись, отпустили с миром.
Наконец какой-то ханыга посоветовал найти Бен-Ладена и спросить у него. Поначалу Дементий счёл предложение издевательским, однако выяснилось, что Бен-Ладен — не более чем погремуха и что на самом деле обладателя её звали Митькой.
У Митьки Бен-Ладена, как и следовало ожидать, были нежные газельи глаза и мягкая кудрявая бородка.
— Да есть кое-что… — уклончиво молвил он.
— Сыворотка правды?! — не поверил своему счастью Дементий.
— Не, — сказал Митька. — Сывороткой ширяются. А это так, колёса… Схаваешь одну, водичкой запьёшь — и часа на полтора становишься прямой, как шпала.
— В смысле — искренний?
— Ну да…
— Искренний в словах или в поступках?
— А! — с бесшабашной удалью махнул рукой Митька. — Во всём!
Дементий задумался. Доверия ему Бен-Ладен, понятно, не внушал ни малейшего.
— А сами вы их принимали?
От изумления газельи глаза стали совиными.
— Я что, псих?
Дементий присмотрелся. Нет, пожалуй, на психа Митька похож не был. Действительно, примешь такую таблетку — весь бизнес рухнет. За полтора-то часа искренности!
— А где вы их берёте?
— Нигде не беру. Всё списано и уничтожено. Ещё в девяносто первом, понял? Сразу после путча. Две упаковки осталось.
— Кем уничтожено?
— Кем-кем… — Митька огляделся по-шпионски, понизил голос. — Таблетки-то совершенно секретные. Из шарашки.
— Тогда почему уничтожены?
— Потому и уничтожены.
Тёмная какая-то история. Однако выбирать не приходилось.
— Сколько? — спросил Дементий. Митька сказал.
— Почему так дёшево? — оторопел клиент.
— Могу дороже.
— Нет уж, — спохватился тот. — Назначили цену — значит, назначили… А всё-таки — почему?
— Да не берёт никто, — в сердцах признался Митька. — А выбросить жалко… Ты ж, как я понимаю, тоже не для себя?
Кажется, Дементий нечаянно приподнял завесу мрачной государственной тайны. Таблетки искренности. Каждая действует полтора часа. Разумеется, наш изолгавшийся мир просто обязан был их уничтожить. Не исключено, что вместе с изобретателем.
Впрочем, Бен-Ладен мог и приврать.
Любой правдоискатель по природе своей недоверчив. Убедившись на горьком опыте, что род людской за единственным исключением представляет собой скопище обманщиков, он вынужден ежесекундно быть настороже. Как разведчик, внедрённый во вражеский штаб.
Тем не менее, если допустить на миг, что Митька Бен-Ладен по простоте душевной сказал правду, таинственные таблетки обретают черты грозного оружия. Растолочь несколько тонн в ступке, сыпануть всё это в водопровод — и прощай, лицемерие! Прощай, коррупция! Чёрт возьми, возможно даже, прощай, преступность! Поскольку тоже зиждится на обмане.
Тогда становится понятен сам акт списания и уничтожения.
Разумеется, нескольких тонн таблеток у Дементия нет, да он, собственно, и не собирался исправлять весь мир в целом. Ему вполне достаточно, чтобы те, кто его окружает, стали честны и прямодушны. Хотя бы на полтора часа.
Оглаживая плоскую картонную коробочку в правом боковом кармане брюк, Дементий почти уже достиг родного этажа, когда навстречу ему попался всё тот же Гаврюха. Помня давешний разговор, голубок сизорылый насупился и бочком хотел проскользнуть мимо непреклонного заимодавца вдоль стеночки. Без просьбы.
— Гавриил! — несколько замогильным голосом остановил его Дементий. И, помедлив, известил: — Я готов третий раз занять тебе пятьдесят рублей. С одним условием.
Тот остолбенел, потом обмяк.
— Валерьич! — растроганно вымолвил он. — Бог тебе там воздаст, Валерьич! Бог, Он всё видит…
Властным жестом Дементий прервал его излияния.
— С одним условием, — жёстко повторил он, доставая из кармана коробочку.
— Согласен! — хрипло выпалил Гаврюха.
— Да погоди ты «согласен»! — с досадой сказал Дементий, тщетно пытаясь вскрыть упаковку. Была она какая-то старорежимная, неказистая, из тонкого сероватого картона, заклеенная насмерть.
Наконец подалась.
— Вот, — промолвил Дементий, вытряхнув на ладонь крупную таблетку, такую же мучнистую и сероватую, как сама пачка. — Только имей в виду…
Договорить не удалось.
— Съесть, что ли? — смекнул Гаврюха. — Дай сюда!
Кинул таблетку в рот, старательно разжевал, сглотнул и широко раззявил в доказательство неблагоуханную пасть. Всё, дескать, по-честному.
Дементий был неприятно поражён его поступком.
— Да что ж ты делаешь! — возмутился он. — А вдруг это тебе не показано?
— Мне всё показано, — отвечал ему великолепный Гаврюха. — А то мало меня ими поили, таблетками! Антабусом поили, всем поили… Пятёрку давай.
— Дам, — скрипуче заверил Дементий, чувствуя, что, если достанет купюру прямо сейчас, воспитуемый точно так же выхватит её и мигом испарится. — Но сначала выслушай… Я, как видишь, честен с тобой до конца…
— Ну! — изнывая, подбодрил его Гаврюха.
— Имей в виду: то, что ты сейчас принял, очень сильное средство. Когда усвоится, станешь на полтора часа искренним и прямодушным…