Чтение онлайн

Джудит съежилась в углу, а колеса мерно стучали по булыжной мостовой. Ее знобило, и это несмотря на то, что колени были покрыты толстым пледом, а под ногами стоял ящик с горячими угольями. Знобило и ломило кости. Но при чем тут кости и вообще тело, когда душа устала до изнеможения. Более несчастной она еще себя никогда не ощущала!

Милли ждала ее в спальне. Приятное тепло комнаты, мягкие отблески огня из камина, добрая Милли — нее это мало развеселило Джудит.

— Помоги мне переодеться, Милли. Я хочу сразу же лечь. Что-то очень устала.

Джудит села перед зеркалом и, подняв вверх руки, расстегнула изумрудное ожерелье. Неожиданно отворилась дверь спальни. Это было как шок. На пороге стоял Маркус в ночном халате. Его глаза блестели, как черные угли.

— Нет! — выпалил он.

Джудит уронила серьгу на туалетный столик.

— Что нет?

— Нет. Я не жалею о том, что мы встретились, — отчетливо произнес он, входя в комнату. — Не жалею!

Она медленно повернулась к мужу. Маркус обхватил ладонями ее горло, большими пальцами касаясь подбородка, и чувствовал, как под его руками пульсирует жилка на нежной шее любимой.

— Нет, — уже тихо повторил он. — Хотя ты и дикая кошка, и вспыльчивая, как порох, и всегда готова к ссоре, и такая острая на язык, что я не перестаю удивляться, как ты сама до сих пор еще о него не порезалась, — все равно, я не жалею.

Джудит почувствовала, что не может говорить. Взгляд Маркуса жег ее.

— А ты, Джудит? Ты жалеешь? Только скажи мне правду. Она покачала головой. В горле у нее пересохло, и она чувствовала, как сердце ее бьется о его мягкие ладони.

— Нет, — наконец прошептала она. — Нет, конечно, я не жалею.

Он наклонился и закрыл своим ртом ее губы. Поцелуй этот быстрее лесного пожара сжигал все слабые барьеры, которые она возводила, надеясь устоять под натиском страсти. Джудит растворилась в этом поцелуе, растворилась вся без остатка.

Не отводя губ, он поднял Джудит на ноги. Она слепо подчинилась, опьяненная запахом его кожи и вкусом его языка. Маркус начал подталкивать ее назад до тех пор, пока ее лопатки не уперлись в стену.

Тут он оторвал наконец свой рот от ее губ, но возможности передохнуть у нее не было. Джудит мгновенно утонула в глубоких озерах его черных глаз. На поверхности их радужной оболочки остались плавать лишь ее бренные останки.

— Подними рубашку.

Если это был приказ, то мягчайший, нежнейший приказ в мире, хотя в каждом звуке слышалась дикая сила. Она медленно подняла тонкий батист до талии.

Подчиняясь тревожному зову желания, уже охватившему ее всю, Джудит высоко держала подол рубашки. Маркус глубоко и сильно вошел в нее, не отрывая взгляда от ее глаз… Затем вдруг остановился и снял руки с ее бедер — оказывается, только затем, чтобы рывком сбросить с нее рубашку.

Ликование переполняло его. Наконец-то он приручил свою рысь… В данный момент она полностью его, совершенно ручная.

Это была удивительная ночь. Силы его, казалось, были неисчерпаемыми, страсть его, казалось, никогда не утихнет. Он не произносил ни звука — только его руки показывали ей, что Маркус хочет. И она следовала этим командам тоже безмолвно и охотно, как завороженная. Снова и снова он поднимал ее на вершину восторга, и она падала оттуда в бездну с тем, чтобы тут же начать медленное восхождение. Снова и снова она дрожала от наслаждения под его телом, его ртом, его руками, Маркус обнажал перед ней некую свою внутреннюю сущность, о которой она прежде и не подозревала. Он открывал секретные, доселе запертые уголки своей души.

Будут… будут еще ночи… но это потом… когда Джудит возьмет инициативу в свои руки, предъявит свои требования… но это будет потом. Сейчас же, в эту ночь, торжествовал Маркус, кудесник, волшебный конструктор их наслаждения. Через бесконечное безмолвное пространство ночи, вплоть до серого рассвета, они молча перемещались по комнате — с пола на постель, с кресла на диван…

В конце концов он положил ее на холодную полированную поверхность длинного стола из красного дерева. И вот тогда долгое молчание ночи наконец взорвалось их первобытными криками и стонами.

Не скоро, очень не скоро Маркус обрел силы, чтобы снять ее со стола и перенести на постель. Спит она или потеряла сознание, он не знал. Но она дышала — глубоко и тяжело. Сон тут же сморил и его.

А Джудит очнулась часом спустя. Это было странное состояние — не бодрствование и не сон. Вяло, словно сквозь туман, она ощутила, что Маркус так и не вышел из нее. Что это? Так было задумано или безумие этой ночи любви ни на что больше не оставило сил?

— Как это мило, леди Керрингтон, что вы меня навестили. — Летиция Мортон улыбалась гостье из глубины обложенного подушками кресла. — Сегодня вы одна, без вашего брата? — Ее доброжелательный взгляд скользнул на дочь, которая у окна занималась вышиванием.

Харриет была сейчас прелесть как хороша в свободном муслиновом платье с изящным узором. Больше всего сейчас. Петицию заботило замужество дочери. Брат леди Керрингтон недвусмысленно дал понять, что неравнодушен к Харриет. Это хорошо. С таким мужем Харриет, безусловно, войдет в высшие круги общества.

— Увы, — ответила Джудит, снимая перчатки. — Я его сегодня не видела. А зашла я, чтобы пригласить Харриет прокатиться со мной в кабриолете.

Харриет смущенно улыбнулась.

— Конечно, она будет в восторге, — тут же ответили за нее мать. — Пойди и переоденься.

— Мама, но ведь собиралась прийти леди Баррет. — поспешила вставить Харриет. — Она обещала принести брошку с топазом, ту, что я случайно забыла у нее в ландо.

— Леди Баррет не обидится, если не застанет тебя дома. А теперь поторопись, не заставляй леди Керрингтон ждать.