Чтение онлайн

— Благодарю, — откликнулся юноша. — Эта скала была изготовлена специально для меня.

Он устроился недалеко от воды, а верзила, скрестив ноги, примостился рядом на груде булыжников и облокотился спиной на скалу.

— Послушай, Парсон, — дружелюбно обратился к нему Джейк, — ты упираешься прямо в острый край. Так тебе неудобно.

— Мне так больше нравится, — отозвался гигант. — Просто необходимо, чтобы что-нибудь острое в меня врезалось. Тогда я уверен, что не сплю.

— В чем дело? — заинтересовался Рэнкин. — Ты что, старина, принимаешь все это близко к сердцу?

— Я? — удивился Парсон. — Конечно нет! Но все происходящее похоже на сон. Так похоже на сон, что я и вправду скоро засну. Наяву ведь невозможно, чтобы вы, ребята, могли взять нас с Джинго так легко!

— Верно, — согласился вожак. — Я ожидал, что будет гораздо труднее. Садитесь, ребята, — обратился он к своим помощникам, — и глядите в оба.

Бойд и Оливер уселись лицом к Джинго. Время от времени они посматривали на второго пленника, но главной их заботой оставался молодой человек, несмотря на то, что на нем были наручники.

— Надо было бы все закончить, — заявил Бойд, глазки которого сделались еще более маленькими и блестящими, чем обычно.

— Что тебя гложет, сынок? — спросил Рэнкин.

— Ничего. Просто Джинго такой жизнерадостный, что это действует мне на нервы. Немного беспокоит. Хорошо бы покончить с ним прямо сейчас!

— Перестань беспокоиться! — посоветовал Джейк и, вытащив из кармана ключ, добавил: — Взгляни сюда! Эти наручники старого образца, от них не освободиться просто так. Их можно или перепилить, или открыть ключом. Вот и конец всяким трюкам! — С этими словами он подбросил ключ в воздух. Блеснув в лунном свете, он упал в воду и исчез.

— Ясно, — кивнул Бойд, — но предположим, этот тип вытащит руки из наручников. Я о таком слышал.

— Ты слышал о людях, которые могут сделать свои ладони тоньше запястья? Впрочем, я тоже о таком слышал, — согласился Рэнкин. — Но не такие ладони, как у Джинго — широкие и крепкие. Джинго, ты встречал когда-нибудь взрослого мужчину, который мог бы таким способом скинуть наручники?

— Одного, — ответил юноша после недолгого раздумья.

— Вот так-то! И может, он один-единственный в мире, — заключил вожак. — Но вы, ребята, продолжайте следить за ним. Чем больше будете нервничать, тем лучше будете его стеречь. Мы не можем закончить работу сейчас.

— Почему? — полюбопытствовал Оливер.

— Потому что наш босс хочет лично при этом присутствовать, — пояснил Джейк. — Не забывайте, это Уилер Бент хочет, чтобы ребят убрали. И платит хорошие деньги, чтобы увидеть все представление. А если мы разделаемся с этой парочкой до его прихода, он может просто сказать, что мы отпустили их где-то в холмах. Нет, надо ждать!

Бойд что-то проворчал. Вытащив кольт, он положил его на колено, направив прямо на Джинго, и изрек:

— Ладно, будем держать тебя здесь, пока не появится босс. Но если хоть раз дернешься, Бент увидит тебя уже мертвым, а не живым. Ясно?

— Твой намек понял, — улыбнулся Джинго и, посмотрев на Парсона, заметил, что его плечи медленно двигаются вверх-вниз одновременно с локтями. Сначала он удивился, решив, что это от волнения, но равномерность движений убедила в том, что за этим что-то кроется.

И внезапно все понял!

Верзила неспроста облокотился спиной на острый кусок скалы. Он хотел использовать его как пилу, чтобы перетереть веревки, связывавшие руки!

Тем временем в доме Тиррела ощущалась какая-то напряженность. Судья рассказывал о своей молодости, о том, как десять лет снабжал деньгами, продуктами и снаряжением одного угрюмого старого старателя, который в итоге не принес ему ни единого пенни дохода.

— Все равно я в него верил, — говорил Тиррел. — Он был настоящий геолог. Добросовестный терпеливый работник. Но в конце концов мое терпение лопнуло. Сообщил ему, что снабжаю его в последний раз. Старатель ушел, а через месяц вернулся, образно говоря, с прииском «Полярная звезда». Я сначала подумал, что просто повезло. Но впоследствии узнал правду. Старик откопал эту жилу уже на второй год, как начал работать на меня. Но молчал, пока мог вытягивать из меня деньги, продукты и снаряжение. Почему? Да потому что на самом деле золото ему было совсем не нужно. Просто нравилось искать его, бродить в одиночку по холмам. Когда признался в этом, сообщил, что никогда еще не встречал старателя, который, открыв богатую жилу, был бы потом счастлив. Дальше этот человек делал столько денег, что они отравляли всю его жизнь. Уверял, что от такого золотого яда умерло большинство добытчиков.

Я выкачал из «Полярной звезды» столько, что доля этого геолога сделала его настоящим богачом. Но он все равно был мрачен и все время чего-то ждал. В конце концов какая-то женщина поймала его на крючок, вышла за него замуж и превратила его жизнь в такой ад, что он отдал ей все, лишь бы получить развод.

Три года спустя снова был без гроша и счастлив, мотаясь на ослике по горам в поисках очередной жилы. Правда, больше ничего не нашел. Я платил ему пенсию. И он был доволен, считая себя единственным человеком в мире, которому удалось вылечиться от золотой лихорадки.

Уилер Бент легко и весело смеялся над этой историей, но девушка никак не реагировала. Она сидела в кресле у огня, и взгляд ее блуждал где-то далеко.

Время от времени, прищурившись, девушка внимательно посматривала на красивое лицо и золотистые усики молодого человека.

Уилер изменился. Это был не тот юноша, которого она так хорошо знала раньше. В нем чувствовалось с трудом сдерживаемое нетерпение, какое-то возбуждение. Он разговаривал легко и небрежно, но весь его облик говорил о том, что ему невтерпеж, когда поднимется занавес.

Судья неожиданно подошел к дочери и встал рядом, сцепив руки за спиной, слегка покачиваясь.

— А теперь скажи мне, Джиния, — обратился он к ней. — В чем дело?

Девушка покачала головой.

— Это из-за Джинго? — настаивал Тиррел.

— Да, — призналась она и заметила, как Уилер слегка вздрогнул.

Наверное, это было не столь уж удивительно. Ведь фактически они с Бентом были все равно что помолвлены. Понятно, что ему неприятно было услышать такое признание. Но сейчас перед ней стоял чужой человек. И чем-то очень ей неприятный.