Чтение онлайн

Закончив облачение, пажи с поклоном подали ему щит и копье, провожая к коню. Роланд следовал за ними послушно, шел, куда вели и делал то, что прикажут. С каким бы удовольствием он сейчас сидел в ложе, чувствуя себя мальчишкой, впервые попавшим на настоящую «взрослую» ярмарку! Да и повидать реальный турнир, увидеть поединки рыцарей своими глазами, а не прочесть в книге — тоже дорогого стоило. Старинные гравюры сами оживали перед глазами. В ушах звучали загадочные слова, в наше время лишенные исконного смысла — «герольд», «маршал», «оруженосец»… И, конечно, Королева Любви и Красоты, которой в романах не всегда становилась самая знатная дама. Порой весь сюжет очередной книги строился на том, что на турнире главный герой выбирал не ту даму — и за это подвергался гонениям.

Но на этом турнире двух мнений быть не должно. Сама Мэбилон, королева фей, восседала на почетном месте в окружении своих придворных дам. И никто не сомневался, кому будет принадлежать честь принять из рук победителя дар — венец из чистого золота, где цветы были из жемчужин и хрусталя.

Турнир проводился на той же самой арене, где обычно Саттах Грозная натаскивала молодых воинов. Только сейчас трибуны были полны зрителей, а всюду было столько цветов, что даже под шлемом ощущался густой аромат, и слышалось гудение сотен маленьких крылышек — пчелы, шмели и крошечные цветочные духи слетелись сюда, кажется, со всей страны.

Все рыцари — а их набралось чуть больше двух дюжин — сначала парадом проехали вдоль трибун. Большинство зрителей были женщины и девушки, и в рыцарей с трибун дождем летели цветы. Они застревали в гривах лошадей, усыпали ковром арену. Их было море и кони ступали по цветам, под которыми полностью скрылся песок.

— Все эти цветы я бы отдал за один только цветок, полученный из ее рук, — промолвил рядом с Роландом искаженный шлемом, но тем не менее знакомый голос.

Человек обернулся на рыцаря-фейри — и удивился, узнав Конно. Два последних дня он не видел юношу — тот как сквозь землю провалился. И вот он едет рядом, облаченный в вороненый доспех, украшенный затейливой чеканкой. Забрало шлема было поднято лишь наполовину — чтобы видеть нижнюю часть лица рыцаря. Его раскосые глаза сверкали сквозь прорези.

— Ты здесь откуда? — Роланд изо всех сил постарался скрыть охватившую его радость. — Тоже будешь сражаться?

— Ради шанса лишний раз попасть ей на глаза, — Конно поднял взгляд на королеву, — я готов рискнуть жизнью.

— Ты не сможешь…

— Я буду очень стараться, мой король!

Они вместе, бок о бок, проехали перед трибуной, где восседала Мэбилон. Королева была прекрасна. Ее алое платье переливалось, сверкая золотыми искрами, и казалось, что женщина объята языками пламени. Белые волосы, взбитые в высокую прическу, напоминали клубы дыма, а драгоценные камни в прядках казались искорками, взметнувшимися ввысь. Она вся была — огонь и страсть, и Конно утробно вздохнул под забралом шлема.

— Это великая честь — сражаться за ее благосклонный взгляд, — сказал он.

— Да, — коротко ответил Роланд.

— Мой король, я… все понимаю, но…

— Пустое, — оборвал мужчина юношу.

Мэбилон сверху вниз взирала на рыцарей. Не так уж редки были турниры в ее стране — рыцари получали возможность лишний раз делом показать дамам сердца доблесть, силу, ловкость и при этом избежав увечий. Война тоже прекрасна, но там, к сожалению, убивают. Да и давно уже не велось больших войн. Мятежные короли либо погибли, либо смирились. Соседи заняты своими делами. Даже фирболги в последние века не так часто тревожат границы. Кругом тишь да гладь. А показать себя рыцарям хочется. Они не могут жить без войны. Только турниры да охота на фирболгов и прочих темных фейри как-то позволяет развлечься.

Она одарила улыбкой своего короля. Некоторые его предшественники всем существом отдавались войне, устраивали турниры чуть ли не три-четыре раза в год и дни напролет проводили на охоте. А этот какой-то не такой. В нем была загадка. Его поведение, любезное и холодное, было для Мэбилон вызовом. Это было что-то вроде игры — кто кого? Вот сейчас он нарочно ее дразнит, беседуя с каким-то рыцарем. Доспех у него простой, даже скромный. Герба нет, забрало шлема опущено, узоры совсем простые… Кто бы это мог быть? Судя по тому, как они то и дело оглядываются друг на друга, эти двое отлично знакомы. Интересно… очень интересно! Женщина еще раз кивнула им обоим и проводила пару внимательным взглядом.

— Ты-то как попал на турнир? — шепотом поинтересовался Роланд у своего спутника, когда рыцари, подчиняясь ритуалу, совершали по арене общий круг. Второй раз проехаться здесь, перед лицами дам, выпадет честь только одному из них. — Разве заложникам можно участвовать в таких сражениях?

— Я по рождению принц, — из-под забрала донесся глухой вздох. — И потому имею полное право…

— А где взял доспехи?

— Это учебные, в школе госпожи Саттах Грозной. Грайна пропитала их для меня соком наперстянки и прочла кое-какие заклинания. Предел прочности у них есть.

— Надеюсь, твоя сестра смыслит в магии.

— Как и все женщины нашего рода. Моя мать — королева Айфе — колдунья посильнее королевы Мэбилон… И это единственное, в чем слабость моей госпожи! — голос Конно дрогнул.

Поскольку рыцарей было больше двух дюжин, сражались они друг против друга поочередно. Распорядители турнира дождались, пока участники завершат круг почета, и выкрикнули первую пару.

Роланд, несмотря на то, что пажи захотели проводить его в палатку для отдыха, решил задержаться и посмотреть на первые бои, чтобы иметь представление, чем отличаются схватки рыцарей-фейри от людей. Оказалось, ничего особенного. Всадники трижды должны были съехаться, ломая копья. Победителем назывался тот, кто все три раза не только усидел в седле, но и сохранил копья не сломанными. По правилам, тот, кто проигрывал бой, должен был покинуть арену. Но если битва заканчивалась вничью, продолжать сражаться могли оба участника. Остановить же бой могли при условии, что упавший не мог подняться и сесть на коня без посторонней помощи. В этом состояло главное отличие — упавший противник должен был встать сам, сам изловить коня, сам сесть в седло. Ни пажи, ни оруженосцы, ни герольды почти не принимали участия в самой схватке — разве что выкрикивали имя победителя и подавали новые копья.

Первый рыцарь вылетел из седла на третьей атаке. Он рухнул на арену боком и несколько секунд лежал, пока победитель гарцевал рядом, размахивая копьем. Потом неловко встал, поклонился своему противнику, затем отвесил поклон ложе, в которой сидела королева и, чуть прихрамывая, заковылял прочь.

— Он просто ушибся, — шепотом объяснил Конно, который так и оставался в шлеме. — Уже через час он будет ходить нормально. Но проиграть в первом же поединке турнира — это клеймо, от которого ему трудно будет отмыться.

— … и Темный рыцарь! — тем временем выкрикнул герольд вторую пару.

— Это я, — встрепенулся Конно. — Прошу прощения, мне надо идти!

Роланд затаил дыхание. Паж, поняв, что его господин желает смотреть турнир отсюда, не поднимаясь на трибуну, принес табурет и бокал вина. Но ни тем, ни другим мужчина не воспользовался. Стиснув бокал в кулаке, он смотрел, как съезжаются для поединка рыцари.

Противник Конно был немного выше его ростом и шире в плечах, но юноша сидел в седле, как влитой. Он налетал все три раза с энергией и пылом молодости, и на третий раз сумел-таки опрокинуть соперника. Правда, тот удержался в седле, что было поводом объявить ничью.