Чтение онлайн

– Зато я отлично в этом разбираюсь, – ответил Джек. – Возьмите меня на работу, и я обещаю поправить ваши дела.

– Вы говорите очень убедительно.

– А что мне остается? Ведь в кармане у меня только восемнадцать центов.

– Но я не в состоянии платить вам жалованье управляющего.

– А мне вполне подойдет жалованье простого работника.

– Я перед вами в долгу, – заметила она, – учитывая, что моя собака изрядно потрепала вас.

– Вы мне ничего не должны! – возразил Джек. – Давайте договоримся об этом с самого начала. Вы будете платить мне за работу, а не за то, что ваша собака меня покусала.

– Хорошо. Я возьму вас на испытательный срок, и через месяц мы снова вернемся к этому разговору. По крайней мере я уверена, что вы честный человек, раз уж решили вернуть мне потерянный браслет.

– А может, вы нарочно его там бросили? – усмехнулся Джек. – Чтобы проверить, насколько я честен?

– Какая ерунда! – И ее румяные щеки покраснели еще сильнее. – Неужели вы думаете, что я рискнула бы лишиться дорогого браслета, только чтобы выяснить, честный вы работник или нет?

– Да тут и нет большого риска, вы очень легко могли бы выйти на мой след… хромой, у которого старая серая лошадь… шатается по округе в поисках работы. Вы очень быстро получили бы свой браслет обратно.

– Полная ерунда, можете не сомневаться.

– Как скажете, – Джек пожал плечами. – Вы хозяйка, вам виднее.

– Вот именно, – ответила она и бросила на него неприязненный взгляд. – И очень советую вам, Мерсибрайт, запомнить это!

Рука так распухла, что ткань на рукаве куртки натянулась до предела. Он почти не мог ею пошевелить. Она как бы одеревенела до плеча, и малейшее прикосновение к ней причиняло ужасную боль. Три дня Джек вообще не мог работать и лишь слонялся по ферме, изучая каждый акр земли.

Однажды в очередной раз он обследовал нижний участок. Уже начинало темнеть. Джек с помощью длинного шеста пытался разрыхлить ил в затопленной канаве, как вдруг почувствовал, что за ним кто-то из-за ограды наблюдает. В сумраке вырисовывалась темная неподвижная фигура. Казалось, голова незнакомца вросла в плечи, настолько толстой и короткой была его шея.

– Кто ты? – спросил незнакомец, выглядывая из колючих кустов, когда Джек выпрямился и уставился на него. – Шатаешься повсюду и везде суешь свой нос, воображая, будто ты Господь Бог и тебе все можно?

– Я Джек. А ты кто?

– Меня зовут Джо Стреттон. Сорок лет я работал на этой ферме, а две недели назад меня уволили.

– Это твои ловушки я видел в полях?

– Да. А что? – И он поднял вверх высоко над изгородью обе руки, в которых болталось по нескольку кроликов. – Что скажешь?

– Ничего. В этих краях полно кроликов, так что продолжай их ловить.

– А кто ты такой, чтобы тут распоряжаться? Управляющий?

– Я такой же работник, как и ты.

– А почему тебя взяли, хотел бы я знать? Тебя! Чужака! В то время как меня и других уволили?

– Думаю, мне просто повезло, – ответил Джек.

– И как долго тебе будет везти? От Рождества до Пасхи, насколько я знаю здешнюю хозяйку. А потом тебя выгонят взашей, как и нас. Боже Всемогущий! Меня выворачивает наизнанку! Жена моя больна, знаешь об этом? Четверо детей еще ходят в школу, и я долго работал тут до тех пор, пока не явился ты и не занял мое место! Да что же позволяет себе мисс Филиппа!

– Не могу ответить, – сказал Джек. – Лучше спроси ее саму.

В тот же вечер, возвращаясь по краю луга Хью Медоу, он угодил ногой в одну из ловушек Стреттона и растянулся в грязной жиже, упав на больную руку. Это оказались обычные силки для кроликов: подвижная петля из медной проволоки, закрепленная на вбитом в землю колышке; но сама петля была вдвое шире кроличьей, да и деревянный колышек вдвое крепче. И Джек догадался, что ловушка предназначалась именно для него: своего рода предупреждение – его не хотят видеть на ферме Браун Элмс.

Он решил расчистить главную сточную канаву под названием Ранкл, и хотя ему это удалось и чистая вода наконец побежала по гальке, но полевые траншеи оставались забитыми мусором, так как все дренажные канавы и стоки давно пришли в негодность. Тогда он принялся разгребать траншеи и начал эту работу с поля Боттом Медоу.

– Все еще барахтаетесь в грязи и лепите глиняные пирожки? – сказала мисс Филиппа, подойдя взглянуть, что он делает. – Когда вы займетесь чем-нибудь полезным?

– Начинать нужно с самого начала, – ответил Джек, – то есть с дренажа.

– Я слышала, что вы все еще ночуете в доме Перри Коттедж. Вам вовсе не обязательно жить именно там. Я могу поселить вас с кем-нибудь из пастухов.

– Спасибо, – сказал Джек, – но я предпочитаю оставаться там.

– Как вы можете спать в таких условиях, да еще в такую погоду?

– Все нормально. Я не обращаю на это внимания.

– Я могла бы дать вам отдельный дом, раз уж вы любите одиночество. Наверху, в Фар Фетче, рядом с лесом. Вы, наверное, его уже видели.

Джек выпрямился. Его увязшие в грязи ноги были широко расставлены по обе стороны канавы. Филиппа стояла выше, в тени ольховых деревьев, и он устремил на нее суровый взгляд.

– Я знаю этот дом. Там живет Джо Стреттон. Как вы собираетесь поступить с ним и его семьей?

– Конечно, Стреттону нужно будет съехать.

– Вы выставите его? Выгоните, чтобы освободить место для меня? Считаете, что я более ценный работник?

– Стреттон без конца лезет на рожон. От него одни неприятности. Он так долго здесь работает, что считает себя на этой ферме хозяином.

– Тогда почему бы не сделать его управляющим? Ведь он всегда был вашей правой рукой и вполне заслуживает этого, разве не так? И вообще на ферме пойдут дела лучше, если будет поставлен тот, кто правильно и умело руководит людьми.

– Приказы на этой ферме отдаю я.

– А, да… Наверное, поэтому она находится в таком состоянии.

– Я предупреждала вас, Мерсибрайт! Я не потерплю, чтобы со мной разговаривали в таком тоне ни вы, ни кто-либо еще из тех, кого я нанимаю на работу!

– А я предупреждаю вас, – рявкнул Джек, выходя из себя. – Если вы уволите Джо Стреттона, то потеряете не одного, а двух работников, потому что в гробу я видел и ваш поганый дом у опушки леса, и дома ваших пастухов! Я отлично себя чувствую, прошу оставить меня в покое и дать наконец доделать дело!