Дьявологика
Шрифт:
— Вы хотите сказать, что ведете на них разработки полезных ископаемых? — Да, если такая формулировка вас больше устраивает. — А случалось, что аборигены оказывали вам сопротивление?
— Очень незначительное, друг мой, очень незначительное. — И что вы в таких случаях предпринимали? — Это зависело от обстоятельств. На одних аборигенов мы просто не обращали внимания, других наказывали, третьих просвещали.
— Просвещали? — недоуменно переспросил вард. — То есть прививали им наше мировоззрение. Какой-то пузатый субъект, сидевший в третьем ряду, не выдержал и вскочил на ноги.
— Вы надеетесь, что и мы будем смотреть на вещи вашими глазами? — раздраженно спросил он. — Ну, не сразу, конечно, — ответил Гилдер. — Может, вы считаете, что мы неспо…
Пожилой абориген, который выступал первым, поднялся с места и заявил:
— Либо мы будем вести допрос по всем правилам логики, либо откажемся от него вообще. Он должен идти без отступлений: пока кто-нибудь один задает вопросы, другие не вмешиваются. — Он властно кивнул варду, который держал при себе карты: — Продолжайте, Тормин.
И Тормин продолжил допрос, затянувшийся на целых два часа. Видимо, он был экспертом-астрономом, так как все его вопросы в той или иной степени имели отношение к этой области науки. Гилдер охотно ответил на часть вопросов, а что касается остальных — сослался на свою некомпетентность. Наконец Тормин сел и с глубокомысленным видом погрузился в изучение сделанных им пометок в блокноте. Теперь вопросы стал задавать вард по имени Грасуд, который за последние полчаса прямо-таки извертелся от нетерпения.
— Является ли ваш корабль новейшей моделью космолетов такого класса? — Нет.
— Есть более усовершенствованные? — Да.
— Намного ли они лучше?
— Откуда я знаю? Мне ведь еще не поручали пилотировать такой космолет.
— Не странно ли, — многозначительно проговорил Грасуд, — что нашу планету обнаружил космолет устаревшей конструкции, а не более современный?
— Нисколько. Это чистая случайность. Так сложилось, что я полетел сюда, а другие разведчики — кто на старых, кто на новых кораблях — отправились по другим маршрутам. Сколько направлений в глубинах космоса? Сколько радиусов может быть у сферического тела?
— Поскольку я не математик, мне…
— Будь вы математиком, — перебил его Гилдер, — вам было бы известно, что их число выражается цифрой 2n. — Он обвел взглядом аудиторию и поучающим тоном добавил: — Коэффициент 2 вытекает из того легко доказуемого факта, что радиус — это половина диаметра, а 2n — это наименьшее число, которое любого собьет с толку.
Сбитый с толку Грасуд попытался было вникнуть в смысл сказанного, но сразу же сдался и спросил:
— Значит, этим числом определяется количество ваших кораблейразведчиков?
— Нет. Нам ни к чему проводить разведку во всех направлениях. Эти корабли отправляются только к тем звездам, которые нам видны. — А разве звезды не везде?
— Разумеется, везде, если рассматривать этот вопрос без учета расстояния до них. Разведчиков посылают в самые близкие, еще не исследованные Солнечные системы, тем самым сокращая до минимума число холостых полетов.
— Вы уклоняетесь от темы, — сказал Грасуд. — Сколько таких кораблей, как ваш, совершают сейчас разведывательные полеты? — Двадцать.
— Двадцать? — Он притворился, будто утратил интерес к этому вопросу. — И только-то?
— А что, этого недостаточно? До каких же пор, по-вашему, можно использовать устаревшие модели?
— Я спрашиваю не о космолетах устаревшей конструкции. Сколько у вас действующих разведывательных кораблей вообще?
— Честно говоря, не знаю. И сомневаюсь, знает ли это кто-нибудь другой из моих соплеменников. Помимо самой Земли, у которой свои флотилии, разведывательные экспедиции в космос снаряжают и некоторые из наиболее технически развитых колоний. Более того, два-три других вида разумных существ кое-чему у нас научились и, вдохновившись нашим примером, начали осваивать космическое пространство. Поэтому подсчитать количество космолетов для нас теперь так же невозможно, как произвести перепись себе подобных. Ни словом не возразив Гилдеру, Грасуд продолжал: — По нашим меркам, ваш корабль не так уж велик. У вас, несомненно, есть и побольше. — Он наклонился вперед и пристально посмотрел на Гилдера. — Какова величина вашего самого большого космолета, если его сравнить о тем, на котором вы прилетели сюда?
— Самый большой из тех, что я видел, — это линейный космолет «Ланс». Его масса в сорок раз превышает массу моего корабля.
— Какова численность живой силы на борту? — Членов экипажа — свыше шестисот, но в случав необходимости этот корабль может вместить втрое большее число моих соплеменников.
— Итак, вам точно известно, что существует как минимум один космолет, который при критических обстоятельствах может взять на борт около двух тысяч ваших соплеменников, верно? — Да.
Присутствующие снова заерзали, раздался гул приглушенных голосов. Не обращая внимания на этот шум, Грасуд, внешне полный решимости во что бы то ни стало выудить самые подробные сведения, продолжал допрос. — А есть у вас еще корабли такого же размера? — Да. — Сколько?
— К сожалению, не знаю. Если б знал, я бы сказал. — Может, у вас даже есть космолеты размером и побольше?
— Вполне вероятно, — не стал отрицать Гилдер. — Но если такие есть, я еще ни одного не видел. Впрочем, это ничего не значит. Сколько бы ты ни прожил, а всего не увидишь. Если вы пересчитаете предметы, которые у вас перед глазами, прибавите количество тех, что вы уже видели, то останется какое-то число предметов, которые вам еще Предстоит увидеть. И если на осмотр каждого из них вы потратите по секунде, потребуется…
— Меня это не интересует! — рявкнул Грасуд, боясь запутаться в непривычных для его мышления доводах пришельца.
— И напрасно, — сказал Гилдер. — Ведь если от бесконечного числа отнять сколько-то миллионов, останется все то же бесконечное число. Следовательно, вы можете отнять от целого какую-то часть, а целое не станет меньше. Получается, что один пирог можно съесть дважды. Разве нет?
Грасуд шлепнулся на свое сиденье и с выражением крайнего недовольства обратился к престарелому варду: