Двойня для решалы
Шрифт:
Алёна нарочно обнимает, и проводя острым ноготком по моей шее чмокает в щеку.
Сашка краснеет, присаживается на корточки перед малышками.
– Я сейчас все закончу и приду к вам, передайте тете Кате – я скоро. И… не хулиганьте, пожалуйста! Мы же… мы договаривались, что вы будете хорошими?
– Ладно. Будем.
Саша поднимается, смотрит на меня.
– Извините, что так вышло. Они…вообще-то спокойные.
– Почему-то я сомневаюсь. Ладно, идите работайте, Александра. Не волнуйтесь, доставим ваших… крошек, в целости и сохранности.
Минуты через две мы подходим к входу в детский развлекательный центр.
Странно, что девчонки вышли отсюда и их никто не задержал – тут и охранник, и администраторы. Хотя глядя на этих малых хорошо понимаю - если они чего-то сильно захотят - сделают!
Опускаюсь на корточки, чтобы еще раз внимательно на них посмотреть.
– Ну что, Лисица, Пинки пай? До встречи?
– Меня зовут Алина, а ее Мила. Только мы с вами не встретимся. Папа не разрешает маме с чужими дядями ходить.
– Это ваш папа правильно делает. Что же он сам за вами не следит? Сегодня вроде суббота? Работает?
– Нет. Папа не работает. Он все время на рыбалку ездит. Или дома сидит и «телек» смотрит. И маму воспитывает.
– Молчи, Милка. Нельзя такое рассказывать. Ну все, пока.
– Пока.
Улыбаюсь, пытаясь скрыть щемящую боль, сдавившую грудь.
– Ой, незнакомец, а что это у тебя? – удивленно смотрит Пинки Пай. – родинка? У тебя тоже родинка? Там, под бородой?
Родинка, да, это она точно заметила. Внимательная, славная малышка.
– Родинка? Где родинка?
– Ну, вот же, тут?
Пинки Пай тычет пальчиком и тут же с визгом отпрыгивает, когда я в шутку пытаюсь этот пальчик откусить, а потом заливисто хохочет. А я…
Поддаюсь необъяснимому порыву, обнимаю ее и тоже смеюсь, спиной чувствуя взгляд потрясенной Алёны.
– Я тоже хочу потрогать родинку! – лисица, которую, кажется, зовут Мила.
Поджимает губки, тянет палец, осторожно, быстро отдергивает, когда ей кажется, что я готов и его прикусить, остается серьезной, снова тянет, почти прикасается. Я делаю обманное движение ртом, но она успевает убрать руку и хитро улыбаясь показывает язык.
– Не успел! Не успел!
– Ладно, один ноль в твою пользу!
– Нет! – это влезает Пинки Пай – Алина, – два ноль! Мы вдовём играем против тебя!
– Не вдовём, а вдвоём, - поправляет лисица, - еще будем?
– А как же ваш праздник?
– Там скучно, там пригласили какую-то дурацкую Белоснежку, и конкурсы глупые. И торт невкусный. С мастикой. У нас мама печет вкусный.
Да, я помню какой торт она печет. «Наполеон». Фирменный. И еще делает зефирный со сливками. И вообще… Готовит котёна пальчики оближешь. Я и не ожидал когда-то. Девчонка же совсем была…
Девчонка, девчоночка…
Ох, ты ж… ешки-матрешки. Была невинная, скромница, от которой с первого взгляда повело как мальчишку.
А теперь вот… Куклы эти. И родинка.
Мои ведь, куклы! Мои! К бабке гадалке не ходи!
Почему котёна молчала? Неужели так люто возненавидела? И за что? Я ведь чист был перед ней. Не лгал никогда!
И темных дел за мной не водилось! А что под следствие пошел, так это же чистой воды подстава была, и я Александре об этом докладывал! А она…
– Милый, мы пойдем уже, а? детей довели как обещали? Время-деньги. Цигель-цигель, ай лю лю!
Понимаю, что невеста моя нервничает. Но уходить пока рано, у меня еще есть тут дельце.
Пинки пай смотрит на Алёну пристально, потом на меня. Прищуривается хитро – как же мне знаком этот взгляд! Пальчиком манит к себе, показывая, что что-то на ушко мне сказать хочет.
– Что, принцесса?
– Она у тебя заколдованная? – шепчет слишком громко.
– Кто?
– Ну, эта, девушка, - кивает на Алёну, шепчет еще громче.
– она ведьма злая. А притворяется хорошей.
– Я все слышу, кукла! Нельзя так говорить!
– Алёна иронично выгибает бровь и надувает губы. Умеет прикинуться дурочкой.
– Мне можно! Я Пинки пай! Я все могу!
– и показывает моей невесте язык. Да уж, воспитанием этого "поняшика" придется серьезно заняться!
Сестра, более серьезная на первый взгляд лисичка тянет Пинки Пай за руку.
– Ладно, Алюша, пойдем, может там уже веселые игры.
– Подожди. – смотрю на неё внимательно, потом перевожу взгляд на Пинки Пай и протягиваю руки приглашая их в «обнимашки».
Девчушки не задумываясь приникают ко мне. Держу два хрупких тельца.
Пахнет от них здорово. Чем-то необыкновенно нежным, тонким, сладким. Клубникой со сливками и чистотой. Детством.
Отстраняюсь, улыбаясь, замечаю, что длинные локоны Пинки пай застряли, запутались в клепке моей кожанки.
– Ой… зацепилась...
– Не дергайся, подожди, малыш, сейчас. – осторожно распутываю, отрывая небольшой клок тонких льняных волос.
– Больно же!
– Ну, извини, по-другому никак было не сделать. Зато теперь свобода.
– Ладно. Пока-пока, незнакомец!
– Меня Никита зовут.
– Никита. Пока-пока.
– Пока-пока!
Машу вслед, отправляя их в игровую. Вижу как какая-то женщина, наверное мать именинницы у которой они на празднике их встречает, видимо слушает рассказ о том, как они искали маму, смотрит на меня…
– Лавров, ты ничего мне не хочешь рассказать? – Алена стоит, сложив руки на груди, иронично ухмыляясь.
– Можешь меня поздравить, невеста. Кажется, я только что стал папой.
Глава 4
Я нервно отстукиваю ручкой по столу.
Смотрю в бумаги, но ничего толком не вижу! Перед глазами всё ещё стоит сцена пятиминутной давности.
Никита крепко держит девочек, а они вырываются с криками "незнакомец".
Господи! Я это только в страшных снах видела!