Движ
Шрифт:
— Нет. Счетчик — это как перезагрузка. То есть, перезагрузка самая настоящая. Процедура торможения, как нам говорят.
Кирилл постучал себя по виску. Девушка вытаращилась.
— Ты — робот? Ничего себе!
— Я не робот. Ты что, ничего не знаешь про работу с машинным интеллектом и автоматическими комплексами?
— Не-а.
— А с сопряжением? С организацией систем человек-машина?
Девушка вытаращилась еще больше.
— Так вы полу-полу?
Кирилл завел глаза в темное небо.
— О, блин! Откуда ты вообще такая?
Он помог незнакомке подняться.
— Вообще-то я как раз отсюда. Сам же видел, как я перелезала. У нас район с вашим соседствует.
— И что, там у вас ничего этого нет? — спросил Кирилл.
Девушка поправила шубу.
— Счетчиков нет. Но людей реально рубит, если они «горючки» переберут или с «дичкой» не рассчитают. Тогда, конечно, таймаут им часов на шесть обеспечен. Тоже никакой реакции. Считай, умер человек на время, выпал из движа. — Она фыркнула. — Я, слышь, однажды новым штыревом закинулась и «сливкой»…
— Чем?
Они вошли в подъезд.
— «Сливкой», — повторила девушка, шагая за Кириллом к прозрачным цилиндрам лифтов. — Фиолетовые такие пастилки. Одна так, ничего особенного, легкий энергетик, зато две зараз, если под язык, уже плывешь…
— Куда?
Незнакомка развернула Кирилла к себе.
— Не куда, а вообще, — выговорила она ему. — Темный ты какой-то, честное слово. Даже удивляюсь. Уж про «сливку»-то все знают. А во мне, прикинь, три двойных виски и-и…
— Что?
— И забубенный коктейль «Виктория»!
Она рассмеялась. Смех у нее был приятный, хотя Кирилл совсем не понял шутки. При чем был коктейль? При чем виски?
— И что? — спросил он, прижимая кнопку вызова.
— Все! Лютое же попадалово! Я, значит, вижу, как Зыба…
— Кто?
— Приятель. Не важно. Значит, Зыба наклоняется ко мне и как будто — раз! — что-то ухватил изо рта. Тонкий такой волосок. Голубоватый. И тянет, и тянет. И наматывает на запястье. Я даже не сразу понимаю, что это он воздух из меня потихоньку тырит… ну, ворует, скотина такая…
Они шагнули в лифт. Кирилл нажал на кнопку шестого этажа.
— А такое возможно? — спросил он, когда лифт поплыл вверх. — Ну, чтобы воздух?
— Ты слушай дальше, — сказала девушка, хватая его, чтобы не перебивал, за руку. — Я ему: «Ты чего?» А Зыба, конечно: «А что такое? Что такое?» Щеки раздул и таращится. Если припереть, у него, знаешь, сразу такой вид делается, будто ему кто-то без его ведома в штаны наложил. Обида смертельная, космическая! Я, конечно, говорю: «Воздух мой отдай». А он: «Ага» — и по панелям на потолок.
Лифт, щелкнув, распахнул створку.
— Ничего не понимаю, — сказал Кирилл.
Они вышли.
— Туда? — спросила девушка, кивнув в конец слабо освещенного коридора.
— Да.
Двери квартир посверкивали номерами.
— Ты слушай, дальше все станет ясно, — незнакомка пошла спиной вперед, живописуя Кириллу случившуюся с ней историю. — Значит, Зыба на потолке. Я думаю: «Ни хрена себе! С каких это пор по потолкам можно волкать?». Упираюсь в стену ногой…
— Волкать?
— Ходить, блин, темнота! Волкать — это ходить.
— Понял, — сказал Кирилл.
— Не беси меня.
— Не бесю.
— Ну, вот, я ногой — раз! — и пошла, — девушка подняла ногу, показывая, как забралась на стену. Короткая юбка не смогла скрыть синюю ткань трусиков. — А воздух все тянется. Чувствую, мне его уже не хватает.
— Стой.
Кирилл поймал незнакомку за полу шубы.
— Что?
— Пришли.
Он приложил ладонь к пластинке электронного замка. Дверь откатилась в сторону. Вспыхнул свет, вырубая из темноты узкую прямоугольную комнату со стоящей у окна кроватью, крохотным кухонным уголком, упирающимся в холодильник, с креслом в углу наискосок и столом у темно-зеленой голой стены.
— Это все? — спросила девушка.
Вид у нее сделался разочарованный.
— В смысле? — удивился Кирилл.
— Второй комнаты нет? Может, второй этаж?
— Зачем?
— Х-ха!
Прямо в ботинках незнакомка двинулась к окну. Звяк-звяк. Деловито дернув полупрозрачные шторки, она привстала на цыпочки, высматривая что-то одно ей ведомое через стекло в сгустившемся наружном мраке.
— У вас тут вообще, — произнесла она с грустью. — Как будто ничего не работает. Ни кафе, ни рестиков, ни данцев.
— Ночь, — сказал Кирилл.
— Ясно, что ночь. Как вы живете?
— Мы ночью спим.
Кирилл достал из холодильника упаковку овощного желе. Мясное пожалел. Подумал, и овощного хватит. У нее там всякие тяф-тяф или тюф-тюф. Расходовать мясную порцию, которую эта, в шубе, скорее всего, выплюнет, было совсем не по уму.
— Желе, — он брякнул упаковку на стол.
— А ванная? Ванная у тебя есть?
Девушка показала ладони в размазанном макияже. Кирилл вздохнул.
— Есть.
Он нажал незаметную клавишу, и часть голой стены отъехала, открывая узкое пространство с унитазом, душевой кабиной и раковиной.
— Ну, хоть так, — сказала незнакомка. — Я уж подумала, что и естественных надобностей вы не испытываете.
Она скинула шубу на кресло и без всякого стеснения в одной юбке и ботинках прошла к раковине. Зашумела вода. Кирилл снял обувь, повесил куртку и сел на кровать. Браслет попискивал на запястье, сигнализируя о том, что ему уже десять минут как пора спать. А как спать, когда у тебя гости?