Двенадцать слонов
Шрифт:
— Не совсем ещё.
И ещё один день прошёл.
— А теперь уже съел? — спросил Крокодокодил.
Надоело Муравью есть Крокодокодила, он и говорит:
— Всё! Съел я тебя целиком. Можешь идти домой.
И обрадованный Крокодокодил побежал к своему дому. С тех пор он стал послушным, чтобы его снова не отдали на съедение диким зверям. И действительно, его больше никто не ел.
ОХОТА
(перевод с сербскохорватского)
Один заяц, убегая от охотника Миленка Костича, поскользнулся и вывихнул ногу. Миленко тут же вызвал «СКОРУЮ ПОМОЩЬ» и отправил зайца в больницу. Они договорились продолжить охоту, когда заяц выздоровеет.
Душан Радович
СКАЗОЧКА ОБ ОДНОЙ НЕПОСЛУШНОЙ НОГЕ
(перевод с сербскохорватского)
Той зимой на улицах Падаевца было особенно скользко. Не проходило и часа, чтобы кто-нибудь не упал. Люди к этому так привыкли, что, упав, не спешили тут же вскочить на ноги, а некоторое время оставались сидеть а снегу, болтая о том о сём.
Один только башмачник Клин не упал в ту зиму ни разу. И от этого он чувствовал себя не совсем удобно, потому что поговаривали даже, будто он намеренно не желает падать, выставляя себя лучше других.
И когда он шёл по улице, находились даже люди, которые, сидя в снегу, шептали ему вслед:
— Смотрите, как этот тип остерегается! Посмотрите, как он бережёт себя!
И знаете, как это всё надоело башмачнику? Ну просто вот так! И решил он упасть на самой главной улице, чтобы все видели. А после уж можно спокойно встать, отряхнуться и идти себе, как все нормальные, порядочные люди, домой.
В намеченный день утром Клин проснулся рано и отправился на улицу, на то самое место, где он собирался упасть. А как только подошёл к этому заранее намеченному месту — разбежался и поскользнулся!
Левая нога радостно дёрнулась вверх, и башмачник ожидал, что и правая тут же последует за ней, и он, как человек не впервые падающий, растянется на оледенелом снегу.
Но… правая нога что-то медлила. Она прочно стояла на скользком тротуаре и даже провезла Клина несколько метров. Хорошо бы ещё несколько метров… Ну, пять-шесть. А потом бы в конце концов поскользнулась. Так нет, эта своевольная нога ни за что не хотела допустить, чтобы этот несчастный человек упал. Она хотела мчаться вперёд!
И честный башмачник уже не шагал и уж подавно не лежал с приятелями в снегу. Он стремительно катился на одной ноге. На той самой правой ноге, которую он столько лет мыл и одевал и которая вдруг совершенно вышла из повиновения, неблагодарная!
Люди выскочили на улицу, прильнули к окнам. Не такое уж частое зрелище — человек, скользящий на одной ноге по улицам со скоростью ветра. Поначалу все ждали, что он всё-таки упадёт, да ударится, да ещё, чего доброго, разобьётся! Но когда этот непонятный человек на улице Верных Друзей свернул прямо к театру, все наконец поняли, что он и не собирается падать, а его спятившая нога несётся неизвестно куда.
Было уже достаточно светло, и все могли видеть, как он с печальным и виноватым лицом скользит на одной ноге и прощально машет полами своего пальто. Он, не останавливаясь, скользил по улицам. А в его голове прыгала одна-единственная мысль: упасть, сесть, шлёпнуться, шмякнуться, хлопнуться, грохнуться в этот мягкий снег!
Тем временем пришло распоряжение остановить этого человека. Вызвали пожарных, чтобы они, взявшись за руки, перегородили несколько улиц. Правая нога башмачника несла его в этот момент от школы прямо к парку. Семеро здоровенных пожарных крепко ухватили друг друга за руки как раз у входа в парк. Но башмачник налетел на эту живую изгородь и одним махом прорвал её.
Пожарные всё ещё выясняли, кто виноват, а полы пальто башмачника, словно дразнящие языки, развевались уже где-то в конце парка. Неблагодарная нога несла своего хозяина неведомо куда. Может быть, даже в пропасть.
Из парка он снова вернулся на главную улицу. За ним, держась чуть поодаль, ехали автомобили с фотографами. Его фотографировали для газет.
Однако решено было остановить башмачника другим способом. Возле рынка поставили духовой оркестр, а перед музеем выстроили детский хор. Гремели медные тарелки, звенели детские голоса. Может быть, башмачник заслушается и остановится?
Но он пронёсся мимо оркестра и детей, даже не притормозив. Упрямую ногу не могли остановить ни звуки марша, ни чудесные детские песенки. И ничего удивительного — от правой ноги трудно требовать тонкого музыкального слуха.
Прохожие кричали ему:
— Гражданин, остановитесь! Станьте на обе ноги — и всё!
Но когда сам прочно стоишь на двух ногах, очень просто советовать другому. А что мог башмачник Клин поделать со своей упрямой ногой?
Ему кричали:
— Падайте! Падайте в снег! Валитесь на спину! — и показывали, как это просто.
Все прохожие уже извалялись в снегу, а башмачник не мог даже приостановиться — правая нога его упорно не хотела поскользнуться.
Он катился на одной ноге по Семилиповой улице, свернул в Собачий переулок, из переулка выехал на Колбасную площадь и опять вернулся в парк, где всё ещё ссорились и спорили пожарные.
Послали за начальником всех башмачников города Падаевца. Тот строгим голосом предложил Клину немедленно упасть. Но и это не помогло. Башмачник пролетел мимо, виновато улыбаясь.
«Что же, — спросите вы, — так он и катался на одной ноге всю жизнь?» Нет, не всю жизнь. В половине двенадцатого на улицу вышел школьный учитель физкультуры. Сильный и решительный, как все учителя физкультуры, он стал на пути летящего на одной ноге башмачника и, когда тот приблизился, ловко подставил ему ножку.
Глупая правая нога башмачника подлетела вверх, и он, как и полагается нормальному человеку, тут же плюхнулся в сугроб! Наконец-то!
В этом году два француза — братья Курьёз — попытались побить рекорд башмачника, но неудачно. Им удалось прокатиться на одной ноге всего лишь девять метров пятнадцать сантиметров. Да и то они держались за руки!