Два вечера
Шрифт:
Старик узнал эту голову. В памяти его ярко нарисовалась сцена из давно прошедшего, далекого детства. Вот сидит его мать, сидит на том самом большом, мягком диване, на котором он лежит теперь больной, умирающий. Вот он смотрит на ту же самую голову, на которую смотрит и теперь.
– Мама!
– вспоминает он, ведь это Христос распят?
– Да, Христос, - отвечает мать.
– Только тот... вспоминается старику, - только тот, кто много знает, может сделать много добра всем людям и тот действительно любит всех людей!
– Какие простые и великие слова! Неужели они когда-нибудь звучали в моем сердце?
Старик вздрогнул. Он снова оглянул комнату. Книги, книги, книги без конца!
– Ни одна из вас не подсказала мне великое слово любви! Ни одна не указала святой, вечной цели!
– О! Что мы, что все человечество будет делать на широкой свободе всех сознанных фактов, если не будет в нас любви?
– Ты любил истину, - утешал его внутренний голос.
– Из мелких трудов складываются крупные вещи. Пусть каждый идет туда, куда влекут его прирожденные или воспитанные привязанности. Свобода, свобода, полная везде и во всем.
– Laissez faire, laissez aller!
– прошептал он и горько улыбнулся.
– Иди туда, куда влекут тебя страсти, живи для самоудовлетворения е sempre bene.
Он долго сидел, опустив голову на руки. Потом вдруг приподнялся. Тихо встал с дивана, шатаясь и переступая с трудом, он подошел к распятию и дрожащими руками вынул его из старой корзины, куда был сложен всякий хлам. Он отер с него пыль, он с любовью смотрел на чудную, артистическую работу. В ней сила красоты и сила чувства сливаются беспредельно.
– Да! Ты, один Ты умел любить человека, - шептал он, - любить беззаветно, со всей верой энтузиазма!..
В глазах у него темнело. Сердце переставало биться.
– О! Не Ты ли один, - шептал он, - ведал, что выше в этой туманной, таинственной жизни, что выше: любовь ли к истине или любовь к человеку!..
Голова его тихо склонилась на пыльный ящик, руки крепко сжали распятие и закостенели. Сердце перестало биться, голова перестала работать.
Порывистый ветер распахнул окно и загасил лампу.