Два побега
Шрифт:
В темном углу комнаты стояли рядом две кровати. На одной спал закутанный в одеяло мальчик лет семи, на другой дремала одна из арестованных. Полежала, встала, отошла. Димка поспешно легла на постель, укрылась одеялом, лицом кверху. Решила не двигаться и не отзываться на зов Жандармов. Даже и риска-то не было никакого: «Заснула, не слыхала».
Вошел в комнату полицейский пристав, громко скомандовал:
— Собирайся!
Одна из арестованных увидела Димку на кровати, подошла, стала будить:
— Вставайте, нужно идти!
Димка свирепо заморгала ей глазами. Отошла. Но подошла другая, — ведь вот дуры! Опять:
— Вставайте, все уж в сборе!
Димка прошипела:
— Ступайте к черту!
Комната опустела. Вошел жандарм, осмотрел все углы, Димка лежала, закутавшись в одеяло, лицом кверху, с закрытыми глазами, и тихонько похрапывала. Жандарм заглянул под ее кровать, для верности пошарил даже шашкой и ушел. Арестованных увели. Утихло. Но все ли ушли жандармы и полицейские? Вошел в комнату хозяин. Его почему-то арестовали только на следующий день. Увидел Димку, удивился. Она вопросительно указала на дверь. Он подошел, шепнул:
— Остался один. Сидит, приводит в порядок бумаги.
Очень долго сидел. Димка начинала волноваться: в тюрьме должно выясниться ее отсутствие, хватятся, станут искать, воротятся. Уже хотела лезть в окно. Но вошел хозяин, объявил:
— Убрался!
И черным ходом вывел ее через задний двор на волю.
Потом Димка узнала: когда все вышли из квартиры, им сделали на дворе перекличку. За Димку откликнулась другая. За воротами тюрьмы вторую вделали перекличку. За Димку опять откликнулась товарищ. Выяснилось ее отсутствие только тогда, когда арестованных стали разводить по камерам.
Их всех освободила только революция осенью 1905 года. А Димка в это время сама делала революцию в Севастополе.
1935