Дурман
Шрифт:
– А можно ваши документы?
– Что?
– Документы.
– Зачем они тебе?
– В целях безопасности.
Крестовский не знал, что выбрать – рассмеяться или послать красотулечку куда подальше. Становилось понятно, почему ее вышвырнули. Если она у каждого клиента будет спрашивать документы, ее быстро осадят, да так, что в следующий раз она и рта не успеет открыть.
И все же Крестовский нагнулся к бардачку и достал оттуда водительские права Захария.
Молча протянул их девушке.
Та, бросив на него быстрый взгляд, раскрыла портмоне и пробежала взглядом.
– Спасибо… Захарий.
Она вернула документы ему.
Крестовский смотрел на нее прищурившись.
Что не так с тобой, девочка?
Он испытывал самые противоречивые чувства. Беспредел не уважал и давно не творил, но бывало и с ним. Он с легкостью мог вырубить ее, закинуть на заднее сиденье, привезти в клан или в одно из убежищ, отмыть ее от дерьма, которым она обрызгалась, чтобы ее не признали. И главное – с него бы никто ничего не спросил. Не осмелились. А дальше творил бы с ней, что хотел. И не только он.
Север внутренне поморщился. Девочка явно новичок. Работает без охраны. Но сегодня с ней никто еще не был. Чистая.
Она все же села в машину, поправив платье, натянув его на ободранные колени. Опять же из-за настойки или ведьмовского зелья Север так и не мог точно определить состав, а регенерация, которая присутствовала в любой, даже минимальной крови оборотней, не действовала. Раны не затягивались. Содранные до крови коленки продолжали кровить.
Он занял место водителя и тронулся.
– Как тебя зовут?
На самом деле ему было плевать на ее имя.
– Как вам больше нравится?
– Правильный ответ, деточка.
Она далеко пойдет.
В машине, в замкнутом пространстве, ее собственный аромат нет-нет да пробивался сквозь дурманящий настой и ударял в голову Северу. Аромат был едва ощутимый, очень слабый, но чертовски сладкий. Член давно стоял, налился кровью. Зверь Крестовского недовольно зарычал – ему хотелось попробовать аромат девочки на вкус. Лизнуть его, покатать на языке. Отголосками он довольствоваться не желал.
– Значит, останешься безымянной. Будешь деточкой да малышкой.
Она согласно кивнула.
– Заголи ножки.
Он жаждал вида ее бедер.
Выруливая на другую улицу, что соседствовала с районом, где находился его пентхаус, он даже пожалел, что времени мало. Или покататься с ней по городу да отыметь прямо на заднем сиденье? Нет, Север давно не мальчик, да и не прельщает его такой секс. К тому же с той, в клубе, полного удовлетворения он не получил. А хотелось такого секса, чтобы не только в теле, но и в голове стояла звенящая пустота.
Девочка оказалась послушной. Снова тяжело задышала, словно упорно боролась с собой, и смело задрала подол платья. При этом она задвигала бедрами и руками заскользила по ногам так, что в паху прострельнуло давно забытой болью. Даже если девочка только начинала путь шлюхи, у нее были все задатки для этого.
Каждое движение – искушение.
Соблазн.
Игра.
Девочка держала себя достойно. Не приставала к нему, не делала лишних движений. Выполняла то, что он просил.
Крестовский не ошибся: идеально гладкие крутые бедра с черной полоской трусиков.
– Ноги на панель закинь. Хочу видеть все.
Север не узнал свой голос: охрипший от возбуждения, низкий, гортанный. Его неожиданно сильно завело происходящее. Девочка не была жеманной, не была похабной. Идеальная спутница на ночь.
Тогда возникал вопрос, который он и задал:
– Почему тебя выкинули из машины?
Она вздрогнула и быстро посмотрела на него. После чего медленно закинула ноги на панель.
– Я не сплю с несколькими партнерами сразу.
– Хм-м-м. – Север представил, как закинет эти ножки уже себе на плечи, и нажал на газ. Чем быстрее они окажутся у него, тем лучше. – Так полагается же двойная плата.
– Нет!
Она ответила слишком резко и порывисто. Север медленно повернул голову в ее сторону и посмотрел на лицо. Ему не понравилось, что она с ним разговаривает в подобном тоне. Никто не смеет в его присутствии повышать не то что голос – интонацию.
Девочка мгновенно осознала свою оплошность, потому что быстро-быстро заморгала длиннющими ресницами, минимально тронутыми косметикой, и выдохнула.
– Простите, просто… – Она давилась словами, не осознавая, что в эту секунду он все же подавляет ее волю, гипнотизируя яростным взглядом. – Мне не следовало повышать голос. Извините еще раз. Все слишком быстро произошло. Мы договорились с одним парнем. Когда я села к нему в машину, то оказалось, что на заднем сиденье еще один расположился. Я попросила высадить меня, отказавшись с ними ехать. Они… повели себя некрасиво. Окончание нашей сцены вы видели.
Первое – она говорила совершенно спокойно и искренне. Север за версту чувствовал ложь, и все его окружение это знало. Врать в присутствии Крестовского не имело смысла, из-за этого вести с ним переговоры многие не любили. Изначально проигрывали. Пытались договориться через Захария.
Второе – ему понравились ее извинения. В них абсолютно не было раболепства, пустого кокетства. Лишь желание сгладить острый угол, возникший в их общении.
– И вы, Захарий, появились очень быстро. Да и ваше предложение… Дайте мне, пожалуйста, с полминуты, я приду в себя. Адреналин скакнул в крови, никак не соберусь.
Север нахмурился – чуждое имя резануло слух, и он не сразу сориентировался, вспомнив, что показал документы беты.
Но, млять, как она произносила мужское имя! Мягко, словно жемчуг пускала по шелку, и он катился… катился… Север сдержал желание поправить член. Он хотел эту пташку так, как давно никого не хотел. И она называет его чужим именем! Тут впору начинать гомерически хохотать.
– Отлично, я дам тебе время. Приходи в себя, потому что работать ты будешь долго – до самого утра.