Чтение онлайн

– Здорово, шмук.

– Ты меня выследил? – спросил Салли.

– Да, – подтвердил Карл. – И еще я забыл сигареты. Дай закурить.

Салли вытряхнул сигарету из пачки. Карл взял ее.

– Дай всю пачку. Я тут еще побуду, – попросил он, глядя на Салли в бледном свете уличного фонаря, и бросил пачку на торпеду.

Салли заметил, что челюсть у Карла распухла, точно воздушный шарик, и оскал его теперь выглядел жутковато.

– У тебя такой вид, будто только что узнал жестокую правду жизни, – сказал Карл.

В темном салоне что-то шевельнулось, Карл посмотрел на свои колени.

– Все хорошо, дорогая, спи, – сказал он. – Я сейчас подниму стекло.

Изнутри послышалось бормотание и тут же стихло.

– Ты должен это видеть, – чуть погодя прошептал Карл, протянул руку назад, включил свет в салоне, тут же выключил, но и этого оказалось достаточно.

Салли сперва решил, что девица Диди просто заснула, положив голову на колени Карла, но потом заметил, что изо рта ее, точно соска, торчит его вялый член.

– Правда, мило? – спросил Карл.

– Прелесть, – согласился Салли. – Надеюсь, ей не приснится кошмар.

– А уж я-то как надеюсь.

– Я еду домой, – сообщил Салли. – Я устал, а ты сейчас не в себе, с тобой разговаривать без толку.

– Так и есть, – не стал спорить Карл.

– Не ходи наверх, – сказал ему Салли.

– Лады, – ответил Карл.

– Я серьезно, – предупредил Салли.

– Сам знаю, что серьезно.

– Тогда не ходи.

Диди села, потерла глаза.

– Холодно, – сонно сказала она и вздрогнула. – Привет, Салли.

– Смотри, что ты наделал. – С этими словами Карл поднял стекло.

Салли хотел еще раз предупредить Карла, но слишком устал, чтобы просить его снова опустить стекло.

По дороге к Рубу случилась странная вещь. В голове у Салли крутились причудливые события этого дня, он пропустил поворот, проехал лишний квартал, свернул, но не сообразил, что ошибся, и в результате не мог понять, где очутился. Эта темная улица была ему явно знакома – улица города, где он прожил всю жизнь, – однако, несмотря на то что улица была знакомая, Салли понятия не имел, где он. Откуда на улице Руба взялись эти дома? И куда девался тот дом, который арендовали Руб и Бутси? Салли, прищурясь, вглядывался в темноте в каждый дом, мимо которого проезжал, уверенный, что дом Сквирзов вот-вот покажется и ощущение равновесия вернется к нему. Но дома все не было, и Салли остановился прямо посреди улицы и сидел, радуясь, что уже поздно, что рядом нет никого и никто его не увидит, что он избавлен от унизительной необходимости опускать стекло и спрашивать дорогу. В конце концов ему не оставалось ничего другого, как поехать обратно, Салли так и сделал и осознал свою ошибку, только когда вернулся на перекресток и увидел указатель с названием улицы. Минуту спустя он свернул на подъездную дорожку возле небольшого дома на две семьи, где жили Бутси и Руб, и трижды легонько и кратко нажал на клаксон: сигнал Рубу выйти за инструкциями на завтра. Бутси выпустили под залог, она позвонила сестре в Шуйлер, и ходили слухи, что из суда Бутси вышла очень злая. Салли не улыбалось столкнуться с нею сегодня вечером.

К счастью, в окне показалась круглая голова Руба, а через минуту он вышел из дома в нательной рубашке, ботинках с развязанными шнурками и забрался в “эль камино”, там было тепло. Руб отвернулся и не смотрел на Салли, пока в салоне не погас свет. Но Салли открыл свою дверцу, чтобы свет вновь зажегся, и увидел заплывший глаз Руба.

– Руб, Господи Иисусе, – сказал Салли и закрыл дверь.

Руб пожал плечами:

– А что я должен был делать? Бить женщин нехорошо.

– Поддаваться им тоже нехорошо, – справедливости ради заметил Салли.

– А я и не поддавался. Она просто ударила меня, и все.

– Надо было увернуться, – посоветовал Салли.

– Я увернулся. Вот она мне и заехала коленом, когда я увернулся.

– Что ж, – Салли вздохнул, – тогда, наверное, ты сделал все что мог.

Руб пожал плечами.

– Завтра утром встретимся “У Хэтти”. Рано. В половине седьмого. Сначала надо будет забрать кое-что из дома на Баудон. Жаль, что мы не подумали об этом до того, как сняли пол.

– И правда жаль, – согласился Руб.

– Что ты будешь делать завтра? Повтори.

– Встречусь с тобой в половине седьмого “У Хэтти”.

Салли знал, что Руб придет, – одна из немногих вещей, в которых можно не сомневаться.

– Я накормлю тебя завтраком, – пообещал Салли.

– Хорошо, – согласился Руб. – А то у меня денег нет.

– У меня в кузове молоток, – сообщил Салли. – Хочешь, зайдем в дом, огреем ее по башке и закопаем в лесу под теми бетонными блоками, которые ты разбил. Вряд ли ее найдут.

– Было бы здорово. – Руб вылез из “эль камино”. – Она толстая, страшная и злая.

Руб закрыл дверцу, Салли начал сдавать задом, но услышал, как Руб постучал по стеклу, будто вдруг вспомнил о чем-то. Салли опустил стекло.

– И жадная, – добавил Руб.

Прежде чем зайти в “Лошадь”, Салли заглянул внутрь сквозь рекламу пива в витрине: ему не хотелось задерживаться надолго. Похоже, у Малыша были всего два клиента. Ожидаемо Уэрф и – менее ожидаемо – Джоко. Когда Салли вошел и тут же скрылся в мужском туалете, оба повернулись на табуретах.

Мгновение спустя Джоко встал рядом с Салли у второго из двух писсуаров и расстегнул ширинку; Салли порадовался, что, несмотря на усталость, решил помочиться стоя.

– Мне сказали, у тебя сегодня удачный день, – начал Джоко, дожидаясь, пока польется моча; у Салли неудовлетворительным завершением падали последние капли.

Салли, подумав, ответил, что, пожалуй, отчасти так и есть.

– К тебе удача повернулась лицом, а от города отвернулась, как и следовало ожидать, – заметил Джоко.

– От города она отвернулась еще лет двести назад, – сказал Салли.

– Это правда, – признал Джоко, по-прежнему дожидаясь, пока польется моча. – Но теперь ему конец. Всех нас унесет сильный и славный ветер. Спорим, через год половина Главной будет стоять заколоченная.

Салли пожал плечами, застегнул ширинку, смыл воду. Обычно в обществе Джоко он чувствовал себя непринужденно, но сейчас разговор складывался как-то странно. Салли было неуютно уже от одного лишь присутствия Джоко в мужском туалете, хотя и непонятно, почему именно. Им и раньше случалось мочиться рядом у писсуаров. Наверное, неловкость была связана с тем, что Джоко не писает, решил Салли.