Чтение онлайн

Палач завязал ему глаза, чтобы было поменьше грязи, когда глазные яблоки растекутся, и засунул в нос хлопковые шарики, чтобы потом не возиться с кровотечением.

Эскадрон смерти покинул помещение, и для Рассела Ли началась пытка ожиданием. Он сидел, прикрученный к смертоносному стулу, окруженный чернотой, и ждал звонка телефона на стене, подключенного прямо к офису губернатора. В трех просмотровых комнатах напротив тоже ждали. В одной комнате свидетели – Ларри Диггер и четверо родственников жертв Рассела Ли, которые нашли в себе силы прийти на казнь. Патриция Стоукс потеряла четырехлетнюю дочь Меган, погибшую от рук этого монстра. Ее муж находился на дежурстве на новой работе, так что вместо него она привезла своего четырнадцатилетнего сына. Юное лицо Брайана застыло, Патриция тихо всхлипывала, плотно обхватив тонкими руками высокую худощавую фигуру.

Во второй комнате находился готовый к работе палач. Здесь тоже имелся телефон, напрямую соединенный с офисом губернатора. Помещение могло похвастаться аж тремя торчащими из стены большими кнопками, по полтора дюйма в диаметре каждая. Основной индуктор и два запасных. Штат Техас всегда готов к работе.

Третья комната предназначалась для родных и близких смертника. Сегодня вечером здесь присутствовал только назначенный адвокат Холмса – Келси Джонс, который по такому случаю надел свой лучший костюм из бледной индийской жатой ткани в полоску. У Келси Джонса особое задание. Он должен наблюдать. А потом доложить журналистам, что последние мысли убийцы были о женщине, которая его любила. Затем Келси Джонс с радостью навсегда забудет о Расселе Ли Холмсе.

В 23:31начался обратный отсчет, и все уловки и манипуляции, занявшие последние пять с лишним лет, наконец достигли критической стадии. В комнатах воцарилась тишина. Все присутствующие напряглись. Смертник сидел в кресле с завязанными глазами и скрежетал зубами, грызя в палку.

«Я могучий. Я великий!» Кишечник расслабился и выпустил содержимое. Холмс схватился за подлокотники так сильно, что побелели костяшки. «Люблю тебя, детка. Люблю… Тебя…»

– Синий код! Синий код!

Джош одновременно выкрикивал приказы и проверял пульс пациентки.

– Каталку, быстро! Здесь девочка, на вид восемь или девять лет, едва дышит. Кто-нибудь позвоните в педиатрию!

Доктор Чен ворвался в палату.

– Откуда она взялась?

– Не знаю.

Персонал и каталка прибыли одновременно, все быстро и слаженно взялись за дело.

– Она без сознания, – сообщила Нэнси, старшая медсестра, ввела внутривенно иглу, следом катетер.

Сразу же взяли пробы крови и мочи.

– У нее жар! Ох, какая крапивница!

Шерри, другая медсестра, разрезала ножницами хлопковую футболку, чтобы прикрепить пять присосок сердечного монитора и оголила воспаленное туловище пострадавшей.

– Все назад!

После срочного рентгена груди все неистово принялись спасать пациентку. Тело девочки блестело от пота, но она абсолютно ни на что не реагировала. Потом ее дыхание и вовсе остановилось.

– Трубку! – закричал Джош и немедленно приступил к интубации.

«Вот дерьмо, она такая маленькая». Джош боялся причинить малышке лишнюю боль, пока неумело искал проход в узкое горло. Затем все-таки сумел пропихнуть трубку.

– Ввел! – воскликнул он.

В ту же секунду Шерри вылетела из комнаты с пробирками для общего и клинического анализа крови и мочи на содержание наркотиков.

– Пульс нитевидный, – сообщила Нэнси.

– Ваша оценка, Джош? – потребовал доктор Чен.

– Анафилактический шок, – тут же выпалил тот. – Нужен адреналин.

– Сотую миллиграмма на килограмм, – уточнил доктор Чен. – Детскую дозу.

– Не вижу никаких признаков пчелиных укусов, – сообщила Нэнси, передав препарат и наблюдая, как врач вводит его через дыхательную трубку.

– Возможно, реакция на что-то другое, – пробормотал доктор Чен, выжидая воздействия лекарства.

На мгновение все застыли на месте.

Девочка выглядела совсем беззащитной, распластанная на белой больничной койке с пятью проводами, внутривенной иглой и громоздкой дыхательной трубкой, торчащими из маленького тельца. Длинные светлые волосы, раскинувшиеся на подушке, слабо пахли детским шампунем. Густые ресницы, запачканное личико, тени под глазами, покрытые ярко-красными пятнами щеки. Сколько бы лет не выпало Джошу проработать врачом, никогда он не привыкнет к виду ребенка на больничной постели.

– Мышцы расслабляются, – заметил Джош. – Дыхание стало легче.

Адреналин подействовал быстро. Глаза малышки распахнулись, но не сфокусировались.

– Эй, – попробовал доктор Чен. – Слышишь меня?

Нет ответа. Врач перешел от слов к делу и слегка потряс пациентку. Ничего. Нэнси прижала ладони к крошечной грудине достаточно сильно, чтобы вызвать боль. Тело девочки рефлекторно дернулось, но глаза оставались остекленевшими.

– Никак не очнется, – нахмурилась Нэнси. – Никаких признаков пробуждения.

Все помрачнели.

Дверь рывком распахнулась.

– Что за шум?

Доктор Харпер Стоукс вошел в помещение с таким важным видом, словно был одет не в зеленую робу, а в дизайнерскую теннисную форму. Выглядел он почти ненастоящим – ровный загар, яркие голубые глаза и лицо кинозвезды. В центральную городскую больницу Стоукса, как одаренного кардиохирурга, приняли совсем недавно, а уже вышагивает, словно Иисус в поисках прокаженных. Джош был наслышан о его мастерстве, и, судя по виду, Стоукс хорошо знал о своей репутации чудотворца. В чем там разница между сердечным хирургом и Господом Богом? Кажется, Иисус никогда не считал себя кардиохирургом.

– Работаем, – с легким раздражением откликнулся Чен.

– Ну-ну, – хмыкнул доктор Харпер, подойдя к кровати.

Потом заметил маленькую девочку с многочисленными трубками, торчащими из тела, и остолбенел, явно шокированный.

– Боже мой, что случилось?

– Анафилактический шок на неизвестное вещество.

– Адреналин?

– Разумеется.

– Дайте рентгеновский снимок грудной клетки.

Стоукс протянул руку, внимательно глядя на девчушку и проверяя ее пульс.