ДРЕМ
Шрифт:
– А зачем тогда вы... тут? – всё же не удержалась я.
– Хотите знать? – невесело усмехнулся он, подходя к столу и отпивая из бокала.
– Хочу... – произнесла я, с трудом скрывая волнение.
Дмитрий чуть помолчал, потом спросил:
– А вы... служили в Королевской Флотилии?
– Да, – откликнулась я, вспоминая совсем другой день. Когда Дмитрий за руку вёл меня по своим апартаментам в моём замке... Сейчас же он не собирался устраивать Эйри никаких экскурсий, и пришлось последовать за ним к столу. И тем неожиданнее оказался вопрос:
– А вы видели королеву?
Сердце учащённо забилось, но я безмятежно ответила:
– Да, конечно. Я жила в её замке. И бывала в военном штабе ООССа.
– И я тоже видел королеву...
«Даже слишком хорошо видел! Любимый, что они с тобой сделали...»
Его слова отозвались в сердце очередным вихрем воспоминаний, и я с трудом удержала нервную дрожь и раздел своего сознания, а не выплеск лишь одного чувства: «Я снова вижу его! Я снова рядом с ним!» Подошла к нему, положила руки на плечи...
Меня вдруг посетило видение, что это всего лишь сон, и, забыв об осторожности и своём новом образе, я попыталась поцеловать его. Но он отвернул лицо и произнёс:
– Не нужно, Эйри.
– Почему? – прошептала я, хотя новое имя, произнесённое любимым голосом, вернуло меня почти что в норму. – Вам тут так часто встречаются милые девушки?
– Вы – самая милая из всех, кто мне тут встретился. Но мне надоело то, что как только женщины узнают, что я был... любовником королевы, они тут же пытаются испробовать это на себе.
– Вы были любовником королевы? – удивилась Эйри, но Луэлин чуть не отвесила ему сильнейшую оплеуху.
– Мы же на Дреме, здесь эта история не скрывалась, – усмехнулся он. – Уж они позаботились...
«И тобой в том числе», – возмущённо добавила я про себя. Ладно, пусть он пытается спрятать свои эмоции к дремлянам... Но зачем афишировать отношения со мной?!
– Простите, не знала, – я убрала руки с его плеч. – И многие уже испробовали это на себе? Или вы храните верность её величеству?
– Извините, Эйри, но вас это не касается.
– А как вы попали к водолеевцам, если были...
– А вот об этом как раз они предпочитают умалчивать... Я... любил леди Луэлин...
О! Как долго я этого ждала!
Я вся напряглась, вновь с трудом сдерживая нервную дрожь, и постаралась вести разговор в нужном мне русле, но не выдавая заинтересованности. Это оказалось не особенно сложно: я с удивлением обнаружила, что того собеседника, в которого влюбилась много месяцев назад, уже не было. Я будто говорила с другим человеком. Без огня в глазах, без гордости в словах. Без тех тонких достойных ответов, которые доставляли мне томительное наслаждение...
– Любили? – удивлённо переспросила я.
– Да. Она меня, по-моему, тоже... Вот они и решили, что это идеальный шанс добраться до неё.
– Её железное сердце умеет любить?
– Каждое сердце способно любить, Эйри, просто у всех это происходит слишком по-разному... Как ни странно, эмоции некоторых дремлян, воюющих с ней, тоже близки к этому. Насколько они вообще способны испытывать подобные эмоции.
– Но как же можно тогда воевать? – прошептала я, открыв глаза пошире. Естественно, мой новый образ больше волновали чувства, чем странности чужепланетной психологии...
– Не идеализируйте, Эйри... – пожал он плечами, садясь за стол и отпивая глоток из бокала. – Присоединяйтесь!
Я опустилась на инопластовое сидение рядом с ним.
– И вообще странное поведение для однополых существ, – всё же отметила я. Не смотреться же, в конце концов, уж полной идиоткой!
– Странное... Но тем не менее им почему-то присуща боязнь одиночества – парадоксальное сочетание с обособленностью расы в целом... При чём не просто боязнь одиночества, а тяга к иным полам... Чёрт ногу сломит, что творится в их мыслях и эмоциях, понять просто невозможно, – он замолчал, снова отпивая, и я спросила:
– И что же дальше? Что с вами случилось?
– Меня вытащили вместе со всеми... Наверное, не так уж она меня и любила... Вероятно, её железное сердце действительно не способно испытывать сильные эмоции и отдаваться чувствам. Для неё гораздо важнее её государство – да и разве может Королеву волновать что-либо другое?
Конечно, он был прав. Но Луэлин снова едва сдержалась, чтобы не надавать ему дюжину пощёчин! Однако Эйри слушала его с любопытством.
– Во всяком случае, – продолжал Дмитрий, – обнаружив, что дремляне попытались воспользоваться тем, что узнали о нас, эта женщина без колебаний подписала мне смертный приговор... Она предпочла долг увлечению и не сделала ничего, чтобы помочь. Поэтому рассуждать о каких-нибудь глубоких чувствах, побеждающих всё на свете... бессмысленно.
Черти кометные! Да ты же... ты же знаешь, через какие муки я прошла, подписывая его! Ты же сам... всё понимал! Как ты можешь говорить так обо мне? Говорить так за моей спиной! Первой встречной девчонке! Без колебаний?! Ты же знаешь, меня припёрли к стене! Всё это время я жила надеждой узнать хоть что-то о тебе!
– Скорее всего, она давно нашла мне замену – просто, как всегда, хорошо скрывает, – добавил он.
Это стало ещё одним ударом. Да как ты смеешь так говорить! Ты же знаешь, что был единственным сумасшествием в моей жизни! Я даже смотреть не могла ни на кого другого, я совершила столько глупостей, в жажде отомстить за тебя! Сердце моё было предано тебе так же, как душа ООССу!
Я не могла больше этого слушать, Луэлин билась в истерике, и Эйри, которая просто обязана была оставаться спокойной и удивлённо-безразличной, слегка перевела тему:
– И как же вам удалось вырваться из её железной хватки?
– Сразу видно, что вы новичок. У всех «руководителей восстания», как нас назвали, были отличительные знаки, вкреплённые в руку и состоящие из каких-то полей, испускаемых жидкой пластиной... С их помощью нас и вытащили оттуда. С их помощью я и попал туда...
– Руководителей? Может, у неё не было другого выхода? Если вы переметнулись к её врагам?