Шрифт:
Смерть Христа. Драма
Действующие лица:
Римский полководец Тереций.
Мария Египетская.
Иисус Христос – духовный пророк.
Иуда – один из апостолов, что предал Христа.
Иоанн – Иоанн Богослов – любимый ученик Христа.
Стража, воинство.
Пётр – один из апостолов.
Понтий Пилат – железная пята Рима – римский консул, кара и власть Рима.
Действие происходит на Востоке
33 год от Р. Х.
Римский полководец Тереций.
Я вижу, всё спокойно на границе,
И все народы нам подчинены.
Теперь и отдохнуть мы можем вправе.
Да, вот послание из Рима,
О нищем, что имеет лишь лохмотья,
И людям проповедует любовь.
Не знает он, что мир мечом стоит,
Что связано, разделено мечом,
А что разрублено, то ничего не стоит.
А лечит он всего отбросы,
Каких то нищих стариков.
Мы с ним поговорили на досуге:
Иди за нас – и будешь обеспечен,
Жильём, одеждой, и стым домом.
На что нам то, что истина – любовь?
Об этом знает каждый римлянин:
Недаром ли писал Овидий стих,
И сослан был за прихоть и жеманство,
На что тебе бороться за отбросы?
Копать себе еду в помойной яме,
Когда тебе дадут и славные одежды,
И наградят, и будешь знаменит:
Те люди, что живут с тобой, не ценят,
Ни помощь им, ни воскрешенье их.
И предадут и лучшие друзья,
Коль в темноте ты будешь и молиться?
Но полно: обхожу ряды солдат:
Всё тихо: завтра будет битва.
И за тебя, Христос, не хочет ли он это.
Что будут люди биться за него,
Ценить и проклинать все будут,
И шёпотом молиться на устах.
Я вдаль гляжу, и знаю, что почём:
За чудо будут биться люди.
И умирать со словом на устах.
Но полно: я устал, нога болит,
Довольно.
Уходит.
Христос среди Марии, учеников.
Как майский ландыш, нежен, аромат
Его не достигает полустана,
А лепестки и розы говорят,
Смеются беззаботным тихим смехом:
А птицы, цветы, умеют и мечтать,
Они хрупки и беззащитны,
Как майский ландыш, тихо днём,
Устал я: тихо отдохну.
Направляется в шатёр.
Пётр.
Зачем о розе нам он рассказал?
Нам нужна власть, чтоб закрепиться:
О розе толк какой, то ли вопрос?
Нам нужно чудо, чтобы победить.
Какой он сын Бога – Отца, когда спросил,
Ты знаешь, кто я? Я ответил: "Отче,
Ты сын Бога – Отца, что рассказал,
Подними бурю, и свободны будут
Весь твой народ, коленом ты, что суть
Принадлежишь.
Будь нашей мессией.
Тогда, коль искушал тебя и дьявол,
Не приклонил колени ты ничуть,
Лишь только приклонил, и царства мира,
Молится и любить только тебя?
На что тебе облезлый, старый Бог?
А если в темноте, когда молился, когда
Никто не знает и о том, где ты, где он,
А где молитва?
Что если и умрёшь ты бездыханным,
Что если твой Отец тебя убьёт,
Или оставит навсегда калекой,
Что если он тебя распнёт?
А он смеятся будет, скаля зубы?
Ведь если сын его – не искушал тебя,
А подарил все царства мира?
Что если он тебя предаст?
И навсегда забудет о тебе:
Зачем же искушал тебя Господь?
Чтобы покинул царствие Земное?
Ты одинок, не требуй ничего.
Итак все царства были и даны,
Не захотел ты преклонить колени:
Ведь дьявол – был то Бог.
Зачем же сомневаться в этом?
Если любил, любил бы он тебя:
Зачем идти на каторгу искусства?
И прошлое собою затемнять
Когда в мире есть чувства
Когда собою должен он пленять?
Мне тяжело, пойду, съем улиток,
От болтовни язык мой пересох:
Мария, сон оберегай его.
Уходит.
Мария.
Мне голос нежности милей и откровенней,
Когда одной молитвой сыт, доволен.
А не улыбку подлеца прощать.
Любите лишь – и будет вам еда
И пища, и вино станет водою,
А вода – вино. Лишь верьте и любите.
И будет плоть, и кров, и дух, и семя.
И будет Царствие Небесное.
Да, я верю. На любви построен мир.
И вера, что без дел была мертва,
Как радостно и счастливо живёшь!
Люби других, как перелётны птицы,
Что так стремят тебя к своей свободе.
И счастия мне большего не надо,
Как только видеть утро: и росой умывшись,
Лишь потревожит летний ветерок,
И всё спокойно, тихо и любимо.
Кто первый свят – пусть бросит в неё камень.
И все ушли – не видя человека,
В страдалице той. Когда затравлена, забита,
Ненужна никому. Увидел человека
Что это даст? Лишь глупость. Он увидел
И в ней любовь, не половые чувства