Чтение онлайн

Как ни странно, ее радостное оживление мгновенно привело меня в чувство и насторожило до такой степени, что дальше я смог вполне осмысленно вести разговор, хотя, может быть, для меня было бы лучше, если бы я сразу потерял сознание.

– То, что Макаронина ищут у вас, дорогая Фекла…

– Федотовна… – подсказала тетенька.

– …Федотовна, – продолжил я, – объясняется тем, что вы и ваш… ваша… в общем, тот, кто живет в вашей квартире, вызывал резко негативное отношение со стороны старшего лейтенанта. Это подтверждается беседами, которые вел старший лейтенант, и некоторыми составленными им документами…

Тут я поймал себя на мысли, что говорю, как следователь в каком-нибудь советском фильме пятидесятых годов прошлого столетия. Потому я быстро сменил и тон и тему разговора:

– А можно мне посмотреть на вашу собачку? Василь Василич так ее хвалил, а я, признаться, большой поклонник больших собак!

Фекла Федотовна склонила голову и впилась своими глазами-буравчиками в мою физиономию, которой я постарался придать самый простодушный вид.

– Ну и рожа у тебя, – сообщила она через некоторое время. – Ох и рожа – вылитый мазурик! Пожалуй, я познакомлю тебя со своей собакой…

И, посмотрев через мое плечо в сторону своего крапивного огорода, она громко рявкнула:

– Куша!… Куша!… Посмотри, кто к нам пожаловал!…

Я невольно оглянулся, посмотрел в направлении ее взгляда и успел заметить, как высокие нервно раскачивающиеся стебли крапивы, которые явно кто-то тряс снизу, вдруг замерли.

– Да выйди, посмотри… Тут корреспондент из газеты лейтенанта ищет и хочет с тобой познакомиться! – гаркнула у меня над ухом тетка Фекла, так что я вздрогнул.

Заросли крапивы снова пришли в движение, и теперь это движение было направлено в нашу сторону.

– Щас он выйдет, – удовлетворенно проговорила похитительница участковых. – Он очень умный, так что ты не вздумай с ним сюсюкать и коверкать его… имя. Он этого не любит.

– Что, и тяпнуть может, если я его Кушечкой назову?… – нервно пошутил я.

Тетка бросила на меня укоризненный взгляд и не совсем понятно пробормотала:

– Тяпнуть, может, и не тяпнет, а вот пришкварить вполне может…

Между тем тот, кто прятался в зарослях крапивы, приблизился совсем близко к вытоптанному пятачку около двери и, на мгновение задержавшись, выбрался наконец на открытое пространство.

Это была здоровенная, выше моего колена, гладкошерстная псина непонятной породы со странно толстыми, когтистыми лапами, плоской головой, украшенной маленькими стоячими ушками и несуразно толстым, словно бы негнущимся хвостом. А кроме того, в это ясное прозрачное солнечное утро ее было до странности плохо видно, как будто между моими глазами и телом собаки вдруг встало горячее марево, искажающее, заставляющее трепетать… но не все, что располагалось за ним, а только изображение этой самой собаки. Ведь заросли крапивы позади псины я видел совершенно отчетливо.

Видимо, это мешающее мне марево заставило меня прикрыть глаза и тряхнуть головой в попытке прояснить свое и без того прекрасное зрение. Когда я открыл глаза и снова посмотрел на собаку, то вместо долговязого пса увидел… «…Змея Горыныча карликовой породы…»!

В двух шагах от меня, раскорячившись на четырех толстых лапах, стоял трехголовый дракон метрового роста! Он был серо-зеленого окраса и потому здорово сливался с окружающей пыльной растительностью, так что рассмотреть его в деталях было довольно трудно. Но, сами понимаете, отличить собаку, даже самую большую, от дракона, даже самого маленького, я был еще в состоянии. Тем более что во рту у меня с утра даже кружки пива еще не было!

С минуту мы рассматривали друг друга – я его, по-видимому, совершенно очумевшими, выпученными глазами, а он меня тремя парами холодных черных бусин, состоявших, казалось, только из зрачков. И в этот момент за моей спиной раздался довольный бас тетки… Бабы Яги:

– Ну и как тебе нравится мой пес?!

Я попытался сглотнуть, но мне это не удалось – горло было совершенно сухим. Обернуться я тоже не мог, поскольку мой взгляд был буквально прикован к трехголовому «змеенышу».

А тот, продолжая рассматривать меня двумя головами, поднял третью и, посмотрев мне через плечо, неожиданно высоким голоском просипел:

– Ты кого привела?! Он же меня видит!…

– Не может быть! – ахнула у меня за спиной Баба Яга. – Что ж теперь делать?!

– И к тому же он из газеты! – просвистел «змееныш», и в его свисте послышалась ярая ненависть. – Теперь нам совсем житья не будет!

– Что ж делать-то?! – повторила Баба Яга.

– Что делать, что делать, – раздраженно просвистел дракон-недомерок. – Да спрятать его!…

– Да куда ж его спрячешь?!

– Куда, куда!… Туда же, куда и первого!…

Внутри у меня все похолодело, я мгновенно представил себе заголовок на первой полосе моей родной газеты: «Наш специальный корреспондент во время выполнения служебного задания был заживо съеден Змеем Горынычем».

Позади меня послышался неразборчивый, но явно протестующий вопль Бабы Яги, но в этот момент все три пары черных драконьих глаз вдруг вспыхнули зеленым огнем, превратившись в лучащиеся изумруды. Глаза мои закрылись, ноги стали ватными и подогнулись, а мое мгновенно обессилевшее тело медленно опустилось в пыль у порога квартиры номер два, дома номер два, по улице Второй Вагонной…

Нет, я не потерял сознание, хотя на мгновение мне показалось, будто бы я проваливаюсь сквозь землю. Во всяком случае, в тот момент, когда я по всем законам физики должен был ткнуться носом в утрамбованную почву, перед моими глазами взметнулась какая-то пыльная серая пелена, отделившая меня на мгновение от окружающего мира. Уже в следующую секунду я увидел перед своими глазами стебли густой травы и понял, что упал очень удачно, поскольку не только ничего не повредил в своем хрупком организме, но вполне способен вновь принять достойное вертикальное положение.