Дракон
Шрифт:
Вход в Пещеру изменился до неузнаваемости. От баррикады вообще ничего не осталось; от большинства арбалетчиков – тоже. Очаг погас, словно был затоптан огромным сапогом, зато под сводами до сих пор блуждали призрачные голубоватые огни. Часть перегородок между жилыми помещениями была снесена, и образовался хорошо заметный проход, по обе стороны которого валялись кучи оплавленного мусора. Супер не утруждал себя поисками коридоров и двигался к цели напрямик. Кен знал (знал!), что было этой целью.
Он уже ощущал ЕГО силу. Истинную силу, а не растраченную энергию мышц и переваренной в желудке пищи. Она проявляла себя как вязкая, липкая, сковывающая движения тень за спиной, которую нельзя увидеть и от которой нельзя просто избавиться. Она проникала и ВОВНУТРЬ – тогда ему начинало казаться, что он таскает под своей кожей и на своем горбу больную старуху. Таскает сейчас и обречен таскать до конца своих дней. Это удел всех проклятых. Всех, кто обнаружил свою уязвимость. Всех, кто позволил врагу нанести удар первым. Всех, чья линия кровного родства была насильно прервана… Старуха уже не слезет; она будет медленно заражать его клетки, отравлять его кровь, красть его дыхание, убивать его сперму, жрать по кусочкам его печень…
Он даже стал хуже видеть, словно что-то влияло на зрение. Он приближался к тому месту, где найдет ИХ трупы… Либо не найдет ничего.
И он действительно не знал, что страшнее.
Оплавленная дверь тускло блестела в темноте, словно сломанная пополам монета. И на этой монете осталось рельефное изображение – морда существа, которого Кен никогда не видел. Или все-таки видел совсем недавно?.. Нет, облик крылатого белого призрака был неразличим.
Суггесторы, хранившие документальные свидетельства прошлого, когда-то рассказывали Кену, что в первые дни после войны неподалеку от эпицентра взрыва можно было увидеть тени на асфальте, оставшиеся от испарившихся людей. Только тени – и ничего больше.
По крайней мере, он убедился, что это правда.
Но один вопрос тем не менее остался: почему неизвестный супер не прикончил и его?
…Она пришла в себя, как только он начал перекачивать в нее витальную энергию. Впрочем, он быстро понял, что это ее не спасет. Она была словно пробитый мех, который он тщетно пытался наполнить воздухом: дырявая оболочка утратила форму и уже не всплывет.
Энергии хватило лишь на то, чтобы отсрочить агонию. Лили, раздавленная в буквальном смысле слова, лежала лицом вниз, и он не стал переворачивать ее, чтобы не убить сразу. Вместо этого он лег рядом с ней, прямо в лужу ее густеющей крови, и слушал ее предсмертный шепот.
Он гладил свою Лили, молча глотая горькие ранящие слитки слов, исторгнутых ее тускнеющим сознанием… Бредила ли она? Для него это не имело значения. Бред и явь равно претендовали на истинность – на каком-то из уровней реальности ВСЕ становилось чьей-то гигантской галлюцинацией… Он просто впустил в себя Лили – такую, какой она была в эти последние минуты, – и не мог сделать для нее большего. Она поселилась в его памяти и стала частью его души…
Она шептала: «Дракон… Помнишь, я рассказывала тебе?.. Огонь… Крылья… Дракон…»
Да, он помнил те долгие часы у костра, те прекрасные сказки юной девушки, жаждавшей приукрасить нестерпимую жизнь. И хотя ей казалось, что все минуло бесследно и старания были напрасными, он знал, что без тех сказок, без той книги и без того цветка не было бы сегодняшнего Кена, не было бы победы над Локи, над Мортимером, и не было бы двух десятилетий жизни, которую они выпили как драгоценную жидкость – бережными глотками, по одному глотку в день. Семь тысяч дней, отделенных друг от друга безвременными лакунами снов. И еще любовь, и рождение детей, и общие воспоминания, и тепло тел, и могила Лео, и книга, перечитываемая снова и снова…
Дьявол, теперь даже не верилось, что ему удалось вырвать у смертельной ледяной ночи так много!
Сердце Лили перестало биться одновременно с маленьким сердцем Фриды, зажатым в ее кулаке.
8. Накса
Получив пулю в грудь, Накса криво улыбнулась и подумала: «Твою мать, везде одно и то же!»
(Ее действительно встречали так негостеприимно почти во всех колониях, к которым она приближалась. Обязательно находился кретин, желавший проверить, насколько она уязвима. И взять у нее урок на всю оставшуюся жизнь. Слишком короткую жизнь – о да, с этим Накса была согласна.
Возможно, ее «слабый» пол служил дополнительным раздражителем для самцов. Они не верили, что она в одиночку делает то, на что они не способны.)
…Покачнувшись от удара, она выровнялась и выковыряла горячую пулю длинным когтем, отросшим на мизинце. Бросила быстрый взгляд на расплющенный, потерявший форму кусок свинца. Сойдет, чтобы отлить новую пулю для Рэппера. Или дробь для Обрезанного Иуды…
Между тем колонисты продолжали палить. Накса не полезла напролом и предпочла укрыться среди руин. У нее еще было время. Дракон приказал ей явиться сюда к исходу третьих суток. До назначенного срока оставалось больше восьми часов. Она могла подождать, пока тупицы впустую растрачивают боезапас. Но зато потом ее никто не остановит. Никто, кроме… другого супера. Впрочем, вероятность наткнуться на Свободного в этом захолустье была чрезвычайно мала.
В развалинах Накса чувствовала себя великолепно. Она родилась в одном из таких обледенелых лабиринтов; это была ее стихия. Она повсюду прекрасно ориентировалась, но в постурбанах могла дать сто очков вперед любому, кто рискнул бы сыграть с нею в прятки «на вылет». Те, которые все же рискнули, давно валялись подо льдом. Кое-кто из суггов болтал, что она видит сквозь стены. Накса не опровергала этих слухов. Дракон говорил ей: «Пусть слава опережает тебя и делает половину дела».
Она двигалась вдоль оборонительной линии, вычисляя слабые места. Лабиринт – это готовая засада и готовое укрытие. Все зависит от того, кто ты: хищник или жертва. Она почувствовала себя хищницей очень рано, лет в восемь. А потом нашла себе прекрасного учителя. Или, как она поняла гораздо позже, тот нашел ее.
Накса могла бы пойти и дальше, но, к сожалению, оказалась бесплодной. Она смирилась со второстепенной ролью, осознав, что любой вклад в реализацию Программы имеет свою цену. И даже у бесплодия была своя удобная сторона: Накса трахалась когда угодно и где угодно без последствий. О ее способностях к этому занятию тоже ходили легенды. Обычно ее партнерами были Свободные. За нею оставалось право соглашаться или нет (если, конечно, речь не шла о желаниях Дракона). Редкий суггестор мог удовлетворить ее. И, конечно, она никогда не пробовала в этой роли митов. На этот счет у нее существовал внутренний запрет – секс с митами казался ей чем-то вроде зоофилии.