Чтение онлайн

За следующим мысом был новый мыс и тот же пейзаж. Я решил взобраться на обрыв и, если не увижу признаков жилья, вернуться верхом к плоту. В одном месте я отыскал довольно пологую ложбинку. Подобрал у ее основания два высохших рога — такие же, как виденные ранее, чтобы показать девчатам. И полез вверх.

Первые метры дались легко. Я шел не сгибаясь, только слегка наклонив корпус вперед. Но чем выше поднимался, тем склон становился круче. Из-под ног съезжали мелкие камешки и сыпались вниз. Под самым обрывом я с грустью убедился, что отвесная ступень, выводившая наверх, была высотой не полтора, как я оценил снизу, а два с лишком метра. Я влез в ловушку!

Дотянуться до верха я не мог, по крайней мере в том месте, где находился сейчас. Вернуться обратно тоже. Спускаясь по крошащемуся известняку, я был бы лишен тех точек опоры, которые использовал при подъеме, и рано или поздно сорвался бы вниз. Известняк — не скалы, ломается от малейшей нагрузки, удержаться на нем невозможно. А падать есть куда

Я взглянул вниз, и у меня мелко затряслись коленки. Я совершил типичную для начинающих альпинистов ошибку: забыл, что спуск с горы намного труднее подъема на нее.

На четвереньках я прополз еще немного вдоль склона и остановился в нерешительности. Дальше пути не было. Вернее, был, но крайне рискованный. Я с надеждой оглянулся назад. От моего движения зашевелились камни, и я съехал на полметра. С трудом остановил сползание, упершись ногой в какой-то случайный выступ. Растянувшись на животе, я размышлял о собственной глупости, толкнувшей меня на эту стену. До смерти я, конечно, не разобьюсь, успокаивал я себя, но половину костей поломаю.

Отдохнув с десяток минут, я решил внимательно оглядеться — вдруг обнаружу какие-нибудь зацепки, ведущие наверх. Я осторожно повернул голову и обомлел! Метрах в пяти от меня, в небольшой ямке, уютно устроившись, лежала крупная змея. Над свернутым в кольца телом неподвижно торчала маленькая головка, обращенная в мою сторону. Я мгновенно покрылся испариной.

Где только в организме на это вода отыскалась? Я боялся шевелиться, дышать, моргать, чтобы ненароком не спровоцировать нападение ядовитой рептилии. Защититься от нее было невозможно, я даже не мог прикрыть лицо, надумай она подползти ближе.

Змея смотрела своими глазами-бусинками прямо мне в зрачки, словно оценивая на вес и съедобность свою будущую жертву. Я попал в жуткую вилку — не мог двинуться назад, ибо этот путь сулил только одно — падение по меньшей мере с сорокаметровой высоты. Не мог двинуться и вперед, так как знал — любой лишний жест чреват быстрым броском длинного жилистого тела в мою сторону и мгновенным укусом в область головы, после которого я едва ли выживу. Но я не мог и оставаться долго недвижимым. Поза была неудобная, опора шаткая.

Я лежал, распластанный на склоне, как цыпленок табака, и мои мышцы мелко тряслись от страха и напряжения.

А если она здесь не одна? Может, их тут целый выводок, и сейчас внизу, у ног, которых я не вижу, ползает десяток этих тварей. Мне неудержимо захотелось оглянуться, но я боялся пошевелиться. Я представил, как они сейчас подползут и уткнутся своими холодно-шершавыми телами в голые икры. По спине пробежала болезненная дрожь. Змея, уловив движение, дернула головой, сделала угрожающий выпад в мою сторону. Животный, безысходный страх — сейчас меня будут убивать и съедать — сжал сердце, словно кто-то надавил на него кулаком. Я невольно отшатнулся, может быть, на сантиметр, не больше, но этого было достаточно. Опора под правой ногой подломилась, зашуршали камни, и я верхом на них, как на роликах, поехал вниз. Змея молнией метнулась в сторону и исчезла. Но положение мое от этого легче не стало.

Ногами и руками я судорожно хватался за любую неровность земли, но зацепки крошились, в мгновение превращаясь в пыль. Я сползал, отчаянно представляя предстоящее мне сорокаметровое падение. В довершение всего склон ниже меня обрывался резким уступом, которого раньше я не замечал.

Чем отчаяннее я пытался выбраться наверх, тем больше растревоживал осыпь и, значит, убыстрял печальный итог своей альпинистской деятельности. Самое интересное, что в панике я даже не догадался выбросить засунутые под резинку штанов подобранные два рога, и теперь они больно впивались в кожу.

«При падении они вспорют мне живот не хуже скальпеля», — испугался я. В том, что я упаду, сомнений быть уже не могло. Моей задачей было сохранить хотя бы костяк скелета, к которому можно было бы пригипсовать переломанные конечности и мелкие кости. Непонятным образом вывернувшись, я правой рукой выдернул из-под себя рога. Но, интуитивно догадавшись, не выбросил их, как предполагал, а, зажав в кулаке, упер в склон. Падение замедлилось. Вокруг, обгоняя меня, перекатывались сбитые камни. «Ого! Так мы еще повоюем!» — взбодрился я.

Перехватил левой рукой второй рог, с размаху всадил его в известняк. Рог держал. Пусть не лучше альпенштока, но опираться на него вполне можно было.

Я подтянулся на руках и, резко выдернув, воткнул первый рог выше. Снова подтянулся. Хоть и медленно, но добрался до отвески. Что делать дальше, было неизвестно. На раздумья времени не оставалось. Неподвижность я себе позволить не мог! Воткнутый рог очень быстро крошил породу вокруг себя, опора терялась. Я должен был беспрерывно работать руками, чтобы оставаться на месте. Надолго ли меня хватит?

Была не была! Почуяв надежную опору в левой руке, я приподнял правую и со всей силой вогнал рог в найденную в стене трещину. Подтянулся выше, закрепил второй. Теперь, имея возможность за что-то держаться, я рискнул выпрямиться. Затаив дыхание, вжимаясь телом в камни, я поднял свободную руку вверх. Меня преследовало жуткое ощущение, что сейчас весь обрыв отслоится под весом моего тела, сколется и съедет вниз, погребя под собой навек. Никто и никогда не отыщет мои останки под многотонным каменным завалом. Страшная смерть!

Ногти скребли известняк, я тянул руку, вытягивался сам. Кажется, тогда я прибавил в росте целые сантиметры. Страх падения держал меня за горло, не давая дышать в полные легкие. Наконец фаланги пальцев согнулись на кромке обрыва. От радости я чуть не сорвался. На мгновение зависнув, я вскинул вторую руку и, помогая ногами, вполз грудью на какие-то колючки. Было наплевать на царапины. Главное — живой!

Я долго сидел на обрыве, приходя в себя. Сверху склон, на котором я боролся за свое здоровье, если не саму жизнь, казался не опаснее детской песочницы.