Чтение онлайн

— Ууух… — шумно выдохнула пустота. — Ну ты даёшь, Айзек.

— Тут переменных тьма. Как играть то? — не вылезая из десятка системных окошек, капризничал парнишка.

— Все очень просто, сын. Получай удовольствие, а о характеристиках и прочем подумаешь в перерывах. — наставлял отец.

— Ну-ну. — скептически посмотрел перед собой Айзек, надеясь, что виртуальная невидимая камера отца сейчас перед ним.

— Так! Отставить нытьё! Приступим к внешности.

От открывшегося редактора персонажа рябило в глазах и перехватывало дыхание — перед Айзеком стояла точная его копия, разве что в одних трусах и без шрамов, родинок и родимого пятна под пупком. Уровень детализации потрясающий! Каждая складочка видна четко, на коротких светлых волосах играют блики, изумрудные глаза…

— Твою мать! — отшатнулся Айзек, когда его копия моргнула и перевела взгляд в сторону.

Отца не унять, у него сейчас виртуальный живот от смеха лопнет. Фигура же начала полноценно двигаться, позировать, разглядывать свои руки, ноги, всячески красоваться. По бокам от рамочки находились кисти и инструменты кастомизации, коих было даже больше, чем требовалось.

— Ты меня так в могилу сведешь, Айзек! — едва успокоился отец. — Заканчивай здесь и выходи, я буду ждать тебя снаружи.

— А нужно ли что-то менять? — ответа не последовало. — Пап? — тишина.

Махнув рукой, Айзек, потянулся за инструментом увеличения роста. Ему никогда не нравились «сто шестьдесят сантиметров неудержимой мощи», как поговаривал его чрезмерно несерьёзный отец… Несерьёзный до сегодняшнего дня.

Парень увлекся. Спустя минут двадцать на него смотрел высокий мужчина лет тридцати пяти, поджарый, светлокожий, с карими глазами и небрежной щетиной на худощавом лице. Удовлетворенный результатом, Айзек утопил кнопку «принять». Вместо исчезнувшего окошка появилась деревянная дверь с простой ручкой без запорного механизма. Но парень не спешил открывать, любуясь собой в ростовое зеркало, вызванное с помощью системных подсказок.

Бам-бам-бам! Загрохотала дверь так, что Айзек подпрыгнул.

— Ты там долго еще!? — раздался голос отца.

— Уже выхожу! — отозвался парнишка.

Дверь привела его в просторное помещение с деревянным полом, высоким деревянным же потолком и стенами-ширмами из решеток, отделанных очень толстой бумагой. Пахло пылью и потом, свет закатного солнца струился сквозь стену справа, отбрасывая тень от массивной фигуры мужчины в противоположенном конце помещения.

— Ну ты и наворотил конечно. — покачал головой мужчина, шлепая босыми пятками навстречу парнишке. Голос явно отцовский.

— Яблочко от яблони, да, пап? — усмехнулся Айзек.

Они стояли друг на против друга с полминуты. Отец выглядел… угрожающе. Почти два метра ростом, широченные плечи, массивный торс хоть и не выделяется мускулатурой, но от того совсем не кажется безобидным. Лицо, правда, было родительское, разве что более полное — крупный нос с горбинкой, большие черные глаза с кустистыми бровями, широкие скулы и округлые щеки, волевой плоский подбородок был гладко выбрит, что необычно для Логинова старшего.

— Инструктаж усвоил? — нарушил молчание отец.

— Ничего необыч… — договорить Айзек не успел.

Тело парня шумно упало на пол, подняв облачко пыли. Крепкий удар с правой в челюсть уронит любого, но Айзеку показалось, что он вот-вот умрет.

— Вставай. — безапелляционно заявил отец.

— Ты что творишь!? — завопил парень, держась за челюсть, отползая.

— Больно?

— Конечно! За что?

— Это называется сто процентная синхронизация. — зашагал босыми пятками по старому дереву родитель. — Даже с уменьшенной более чем в половину чувствительностью, ты ощущаешь все с точностью до девяноста процентов. Не стоит вестись на тридцать восемь процентов боли, она будет более чем реальна.

Логинов старший говорил это, вышагивая вокруг сына, заложив руки за спину. Тот в свою очередь все же поднялся, отряхнулся, встал в стойку. Айзеку хотелось расплакаться. Отец никогда не бил его. Даже на тренировках в спарринге, они были в бесконтактных костюмах. Здесь же…

— Пап. — тихо выдохнул Айзек, когда отец проходил ровно с лева от него.

— М? — улыбнулся оппонент, остановившись.

— Как там называется эта игра? — процедил сквозь зубы парень.

— Достичь горизонта, а чт… — договорить ему Айзек не дал.

Быстрый удар с разворота локтем оказался обманкой, вместо него парень всадил коленом в область мочевого пузыря отца. Айзек не был лучшим на уроках по самообороне, но в совершенстве знал человеческое тело. Знал, как сделать больно. Парировав прямой с левой отца, нырнул в ту же сторону, проводя апперкот тоже левой. Но и этот прием оказался обманкой. Блок обидчика остался не у дел, поворот корпуса на сто восемьдесят градусов в присядке и локоть больно бьёт в пах. Не дав оклематься, Айзек рывком встаёт, головой вышибая подбородок отца, затем прямой в живот левой ногой, два коротких шага, хватает за запястье и роняет обидчика через себя.

— Еще раз меня ударишь, дух вышибу. — зло сплюнул сын.

Такой агрессии Айзек от себя не ожидал, но еще больше он не ожидал реакции отца — он тепло улыбнулся и закрыл глаза.

— Прости, сынок, я был слишком резок. — тяжело дыша, сказал родитель. — Знаешь, другие проходят чуть более болезненную инициацию. — с кряхтеньем поднялся он.

— В каком смысле? — уже спокойным тоном ответил Айзек.

— Их убивают. — весело отозвался отец, чем шокировал парня. — Что? Я серьезно. Аватара создал, перешел в следующую комнату, умер, возродился, пошел дальше. — отец приблизился к восточной стене, разминая плечи. — Не смотри на меня так! Это необходимость. Матрица пишет частоту, плотность и состав выплескиваемых гормонов, чтобы подобрать конфигурацию ощущений именно под тебя. Ну и вовремя их отключить, чтобы мозги не сгорели от реализма.

Отец отодвинул ширму, оказавшуюся дверью. Айзек, не пришедший в себя от последнего потрясения, был шокирован вновь. Затхлость помещения изгнал вечерний тёплый воздух, наполненный ароматом травы, цветов, вкусной еды. Стрекотали сверчки, глухая поступь лошади, несущей мимо открытой двери человека в кожаной броне с мечом на поясе, вторила биению взволнованного сердца мальчика.

— Спокойного вечера, служивый! — махнул отец всаднику. Тот в ответ учтиво поклонился, хотя выражение лица не изменилось. — Пройдемся?