Чтение онлайн

Пиро — Виконт Адриланки

Льючин — Исола

Шант — Дзурлорд

Зивра — из неизвестного Дома

Уайткрест и Окрестности

Даро — Графиня Уайткрест

Кааврен — ее муж

Лар — лакей

Кухарка — кухарка

Служанка — служанка

Гора Дзур и Окрестности

Китраан — сын старого друга

Сетра Лавоуд — Чародейка горы Дзур

Тукко — слуга Сетры

Сетра Младшая — ученица Сетры

Некромантка — демонесса

Тазендра — волшебница Дзур

Мика — ее лакей

Волшебница в зеленом — волшебница

Беригнер — генерал на службе у Сетры Лавоуд.

Таасра — бригадир, подчиненный Беригнера

Карла э'Баритт — военный инженер

Арилла и Окрестности

Айрич Темма — Герцог Ариллы

Фоунд — слуга Айрича

Стюард — слуга Айрича

На Большой Дороге

Орлаан — волшебница, тренирующаяся в своем искусстве

Вадр — глава банды

Мора — его лейтенант

Грассфог — бандит

Йаса — бандит

Тонг — бандит

Ритт — бандит

Белли — бандит

Рюнаак э'Терикс — лейтенант в армии Скинтера

Магра э'Лания — сержант Рюнаака

Бринфорд — человек с Востока и колдун

Тсани — сестра Бринфорда

Тевна — пирологист

Остров Элд

Кортина Фи-Далькада — Король острова

Тресб — ссыльная

Нивок — ее служанка

Гардимма — Императорский посол на Элде

Залы Суда

Барлен

Верра

Моранзё

Кейрана

Ордвинак

Нисса

Келхор

Траут

Три'нагор

Другие

Сенния — наследница от дома Дзура

Ибронка — ее дочь

Клари — служанка Ибронки

Рёаанак — Тиаса

Малипон — его жена

Рёаана — их дочь

Харо — их слуга

Принц Тавель — наследник от дома Ястреба

Ритзак — наследник от дома Лиорна

Джами — текла в Стране Туманной Долины

Марел — владелец магазина

За все двести лет моей деятельности как издателя в издательстве Знаменитая Гора, я никогда не видел такого возбуждения наших сотрудников при публикации книги, которую вы сейчас держите в руках, Виконт Адриланки.

Конечно, все мы читали Пятьсот Лет Спустя Паарфи Раунвудского. Какая из книг, написанных в последнем Цикле, была так же невероятно популярна и, на удивление, хорошо продавалась, как этот прелестный рассказ о Лорде Кааврене и его верных друзьях, и о их роли в трагических событиях Катастрофы Адрона? Так что глядя в прошлое мне представляется почти невероятным, что эта книга не окажется одним из самых популярных романов-бестселлеров.

Но Пятьсот Лет Спустя на самом деле является научным трудом в форме исторического романа. Она была выпущена в свет издательством Университета и написана в стиле, который некоторые обозреватели назвали «ретро» (а другие, насмехаясь над своими собратьями, обозвали «в чистом виде эгоцентричное пустозвонство»). Безусловно редакторы Паарфи в Университете понятия не имели о том, чему они помогают появиться на свет.

Потом, как и некоторые, всем знакомые, Восточные сказки, роман разошелся по всему миру и завоевал множество поклонников для своего ученого автора. О нем говорили даже в кабачках Адриланки. А в салонах и магазинах, торгующих шелком, на войсковых парадах и дворцовых балконах, люди любого Дома только и обсуждали битвы на мечах, интриги… и, конечно, любовь. Даже грамотные теклы покупали эту книгу, представляя себя храбрым, хотя и немного комичным слугой Микой и его возлюбленной. Пошел слух, что среди почитателей Лорда Кааврена появились даже высокопоставленные члены Императорского двора. (Никаких имен — это было бы нескромно — но некоего прославленного драконлорда видели с книгой, выглядывающей из-под его плаща!)

За одну ночь Паарфи Раунвудский превратился из серьезного историка в знаменитость. И какой же элегантной и достойной знаменитостью он стал! Кто сможет когда-нибудь забыть его потрясающее появление на открытом приеме в Императорской Академии Изящных Искусств, когда он был одет во все белое, от шляпы до сапог? — Художники, — объявил он, — не принадлежат ни к одному Дому и одновременно являются членами всех Домов. Так что я предпочитаю носить одежду согласно первой идее, потому что одеваться так, как подобает по второй, было бы слишком вычурно.

Он стал — и остается — самым желанным гостем на любой вечеринке. Именно его аплодисменты хочет видеть любая молодая начинающая актриса на вечернем представлении. Величественный поэт, Ахадам Худлайнский, сказал о Паарфи, — Он всегда приобретает Вино. И он дьявольски изящный писатель. — Что за великолепное свидетельство художественных достижений Паарфи и его личной щедрости!

Издательство Университета, далекое от восхищения и, особенно, подчеркивания новой славы Паарфи, пошло на попятную. Любой мог бы предсказать, что суть неглубоких замечаний и обсуждений в Университете просочится наружу. В конце концов, где вы можете найти очаг пустопорожней болтовни, как не в академическом учреждении? Детали ухода Паарфи из Университета строго конфиденциальны (как и можно было ожидать от такого вежливого, воспитанного и профессионального художника), но слухи не могут быть совершенно беспочвенны.

Автор, который принес так много славы и — не будем забывать и о материальной сфере — денег своему издателю, конечно должен быть награжден не только какими-нибудь жалкими привилегиями, но и простым увеличением гонорара.

Но этого не произошло. Вот почему, когда Виконт Адриланки и его автор были вынуждены искать нового издателя, Знаменитая Гора оказалась в состоянии принять их обеих, а заодно и честь, которая пришла вместе с ними, выиграв нешуточное соревнование у других достойных книгоиздательств города. (Все мы в Знаменитой Горе испытываем глубочайшее уважение к Зеррану и Болису и сожалеем о необъяснимом наводнении затопившем их склад. Конечно оно имело самые тяжелые последствия для них и нам даже немного стыдно использовать преимущество, появившееся из-за этого несчастья.)

Популярный автор, вроде Паарфи Роунвудского, всегда имеет определенные обязательства перед своими читателями и поклонниками. Ему приходится участвовать в таком великом множестве вечеринок, присутствовать на чтениях, читать лекции и заниматься благотворительностью, что почти не остается времени для того, чтобы писать самому. Но я уверен, что ни один из его читателей не будет жаловаться на то, что ему потребовался лишний десяток лет после уже объявленной нами даты публикации для того, чтобы закончить эту книгу. Во всяком случае мы здесь, в издательстве, отнеслись к этому с пониманием, и уверены, что наши кредиторы поступят точно так же.