Дорога
Шрифт:
Рослый солдат брезгливо кривил узкие губы. Смуглые тонкие руки в кольчужных рукавах крепко держали пленника. Стражник поднял Михаэля как куклу и легко сбросил вниз.
Повернулся, пошел назад к пленникам.
Расширенными глазами смотрел на него Бальтазар Фихтеле. Он знал, что теперь солдат направляется к нему. Вцепился в руку Шалька, затрясся.
Прекрасен и страшен был молодой солдат.
Темная кожа, точеные черты, черные глаза в пушистых ресницах, брови дугой — таких лиц не встретишь нигде в Германии.
Солдат приблизился, схватил Бальтазара Фихтеле, оторвал от Шалька. Бывший студент отбивался, бессильно дергаясь в руках стража. Шальк, стоя на коленях, кричал и тянулся к своему другу, но никто не слушал его мольбы. Только кольнули раз острием пики в грудь, когда дернулся бежать за Бальтазаром. Так и остался пушкарь — остренькое лицо залито слезами, грязные бинты на не заживших еще ранах размотались, на рубахе выступило кровавое пятно от укола пикой.
У самой стены Бальтазар обвис в железной хватке стражника — смирился. Поднял глаза посмотреть в последний раз на своего палача. И понял вдруг, что переполняет его не страх — восхищение этим человеком. И не хочется Бальтазару Фихтеле расставаться с ним, как будто лучшего друга, чем этот бесстрастный смуглый солдат, никогда не было и не будет. Век бы стоял рядом в ожидании смерти, ощущая на плечах горячие сильные руки.
И тут решетка в воротах внутренней стены поднялась снова. В кишащий людьми внутренний двор быстрым шагом вошла женщина.
Не вошла — ворвалась. Маленького роста, толстенькая, старая. Волосы растрепались, вдовье покрывало сбилось, упало на плечи.
Стремительно оглядела пленных. Растолкала людей, оттолкнула суровых стражей, со всех ног бросилась к Бальтазару Фихтеле.
Бальтазар увидел ее и покачнулся, как от удара.
— Мама, — сказал он шепотом.
Страж выпустил его.
А Марта Фихтеле, встав на цыпочки, обвила руками шею своего непутевого сына.
— Вот ты и дома, сынок, — сказала она.