Чтение онлайн

Форг злобно выругался, резко развернулся и стремительно вышел из замка, даже не удосужившись осведомиться о погребении отца. На похоронах он так и не появился.

Когда гроб опустили в могилу, и священник прочитал последнюю молитву, новый граф повернулся к Доналу и прямо и открыто посмотрел ему в лицо. Они зашагали к замку рука об руку, как братья. С тех пор граф Гектор не принимал ни одного по–настоящему серьёзного решения, не посоветовавшись с Доналом, а поскольку все вокруг знали, что Донал не получает ни гроша с владений лорда Морвена, к его слову прислушивались тем более охотно. Через несколько дней после похорон он покинул замок и переселился в городской особняк Морвенов. Досужие сплетники говорили, что мистер Грант неплохо поживился и ловко воспользовался столь удачным для него стечением обстоятельств. Если бы они узнали, что он сделал на самом деле, то, пожалуй, назвали бы его блаженным дураком и полным простофилей. Дейви, которому даже самое жуткое несчастье не казалось таким уж ужасным, пока рядом оставался мистер Грант, с удовольствием перебрался в особняк вместе с ним, чтобы жить там, пока не настанет пора поступать в колледж, как того хотел покойный граф. Правда, Донал не подгонял, а, скорее, сдерживал ретивого и способного ученика, и не отправил его в университет, пока не убедился, что Дейви и впрямь к этому готов.

— Всё, — сказал он наконец. — Я сделал всё, что мог. Теперь он должен идти один.

Вскоре он убедился, что стыдиться за Дейви не придётся. Никогда не знаешь, насколько глубоко проникают в ученика слова учителя, достигают ли они самых жизненных глубин его существа. Судить об этом можно лишь тогда, когда подросший юноша остаётся один и ему самому приходится выбирать себе друзей и товарищей. К сожалению, самые многообещающие ученики нередко так и остаются пустыми и несбывшимися обещаниями.

С полного согласия мисс Грэм Донал уговорил миссис Брукс перебраться к нему и вести для него хозяйство; да и надо ли говорить, что ему вовсе не пришлось особо её уговаривать? В первый раз они подошли к особняку Морвенов вместе и вместе отперли входную дверь. Пройдя по комнатам, миссис Брукс объявила, что дом просто в ужасном состоянии. Правда, для каменщиков тут работы не слишком много, но вот что касается плотников… Здесь же лет сто уже никто ничего не делал! Нет, мистеру Гранту лучше на время уехать, а она пошлёт за ним, когда всё будет готово.

Донал с радостью повиновался и отправился домой, в родные горы, прихватив с собой Дейви. Там он рассказал родителям и сэру Гибби с женой обо всём, что с ним произошло. Все они единодушно одобрили его решение, а Джанет так и вовсе восприняла его отказ от имущества как нечто само собой разумеющееся. По всеобщему согласию об этом больше не упоминали. Когда Доналу с Дейви настало время возвращаться, сэр Гибби и леди Гэлбрайт отправились вместе с ними и погостили в особняке несколько недель.

Горожане дивились, качали головами и неодобрительно цокали языком. «Что же это за баронет такой, что и слова сказать не может? — говорили они. — Одно слово, блаженный!»

Лорд Морвен и мисс Грэм постарались отделать особняк именно таким образом, чтобы он сразу же пришёлся Доналу по душе, а в замке специально отвели ему несколько комнат, которые когда–то принадлежали леди Арктуре. Там он собрал книги и кое–какие вещи своей жены. Здесь же стоял её рояль, и Донал даже немного научился на нём играть. Он часто приходил сюда, когда его ученики отправлялись на каникулы, и непременно появлялся здесь воскресными вечерами. Что он делал один в этой пустой гостиной, пусть попробует вообразить себе тот читатель, кто знает, что в одиночестве есть место для многих встреч, что человек может унестись на миллионы миль, оставаясь неподвижным, а его молчание может заставить прислушаться всю вселенную.

Голубк алорд Морвен оставил для Дейви. Кстати, когда я последний раз слышал о Дейви, он служил в Индии офицером. Солдаты любили и уважали его, и у себя в полку он делал много добра. Всё, чему научил его Донал, не только сохранилось в его сердце и уме, но и постоянно переходило к другим, каждый раз находя себе новую почву, в которой можно укорениться и расти. Он приближал пришествие Царства правды и благочестия в своё время и среди своего поколения, а значит, воистину исполнил своё высокое призвание.

Ученики появились у Донала не сразу, да и потом их всегда было немного, потому что его считали весьма чудаковатым малым, а уж его понятия о воспитании и образовании — и вовсе странными до крайности. Правда, все признавали, что уж если мальчик оставался у Донала надолго, то из него непременно выходил настоящий джентльмен. Люди редко видели и понимали ту внутреннюю глубину, которая составляет саму жизнь любого истинного джентльмена, да и приведись им с ней столкнуться, пожалуй, не сочли бы её такой уж важной и необходимой. Большинство родителей хотят, чтобы их дети обрели подлинное благородство, но при этом им почему–то всё равно, станут они Божьими чадами или нет. Но есть в округе и люди помудрее; они–то знают, что в Донале сосредоточилась сама душа их маленького городка и что именно к нему лучше всего пойти в трудную, горькую или беспокойную минуту.

Мисс Кармайкл постепенно научилась говорить не так много и красноречиво и уже не так рьяно насаждала и отстаивала свои воззрения. Через несколько лет она снизошла до того, чтобы стать женой одного из фермеров в поместье графа Морвена. Их единственный сынишка был смышлёным пареньком, любившим хорошие книги, и его, конечно же, потянуло к молчаливому серьёзному человеку с доброй улыбкой, жившему в старом особняке. Мальчик часто наведывался туда, чтобы поговорить с учителем о том о сём. Донал тоже полюбил его — ещё и потому, что он сильно напоминал ему маленького Дейви.

Когда мать узнала, что её сын ходит к учителю (а все в городе называли Донала не иначе как учителем) всякий раз, когда потихоньку ускользает из дома, она отругала его и запретила все дальнейшие визиты. Но этот запрет неожиданно вызвал такую бурю слёз, такое уныние и потерю аппетита, что она была вынуждена отменить своё суровое приказание. К тому же, её супруг никоим образом не разделял её предубеждений, так что мальчик продолжал ходить к Доналу, как и прежде. Когда он внезапно и смертельно заболел, никто другой не мог так утешить и подбодрить его, как учитель, который почти безотлучно провёл с ним последние дни его коротенькой земной жизни. Но несмотря ни на что, его мать так и не стала относиться к Доналу лучше. Она видела в нём человека, отобравшего у неё права на безраздельную любовь своего мальчика.

Донал и сейчас остаётся источником истинного света и доброго тепла в своём маленьком городке. Он выглядит всё таким же серьёзным, но, глядя на него, людям почему–то кажется, что он вот–вот улыбнётся. Человек мудрый и умеющий видеть сокрытое прочтёт в его лице непоколебимые слова: «Я знаю, в Кого уверовал». А верует он в Бога и Отца своего Господа Иисуса Христа.

Жизнь его сокрыта во Христе у Бога, и он ни о чём не беспокоится. Спицы небесной колесницы, которая однажды приедет, чтобы забрать его, продолжают крутиться — медленно ли, быстро ли, не знает никто на земле, и ему всё равно, когда именно она появится — ночью, на рассвете или в жаркий полдень. Он готов в любую минуту вступить в ту жизнь, которая уже известна его жене, леди Арктуре. «Бог есть, — время от времени повторяет он, — и значит, всё хорошо!» Он ни с кем не спорит и редко когда пытается кого–нибудь в чём–нибудь убеждать. «Если свет есть, пусть он светит, — пожимая плечами, говорит он. — А спорить — всё равно, что дым пускать. Никому это не нужно. Уж лучше искать во всём самое доброе и истинное и, найдя, радостно протягивать его другим».