Дом свиданий
Шрифт:
Однажды Маша столкнулась с ней лицом к лицу на Морской. Ольга выходила из фруктового магазина с покупками в руках. Маша обрадовалась. Ольга нахмурилась.
– Ты куда? Домой? – спросила Маша.
– Да, думала уже домой…
– Вот и прекрасно, пойдем вместе…
Ольга слабо покраснела, пролепетала что-то невнятное и странно оглянулась по людной улице, кипевшей народом. Маша подметила этот робкий взгляд и рассердилась.
– Что это, право, Оля, – обиженно сказала она, – мешаю я тебе, что ли? Право, можно подумать, что ты меня стыдишься…
Ольга Брусакова посмотрела ей в лицо жалким, скрытным взглядом.
– Вот глупости… – пробормотала она. – С чего ты взяла? Пойдем, конечно. Очень рада.
– Отчего эта дама так пристально смотрит на нас? – спросила Маша, когда, обогнув угол, они приближались к Полицейскому мосту.
– Какая дама?.. Ах… Здравствуйте… – растерянно сказала Ольга красивой, нарядной особе, которая поравнялась с ними.
– Здравствуйте… – протяжно сказала та, окинув обеих девушек любопытным, проницательным взглядом.
Подруги прошли было мимо. Маша с изумлением видела, что Ольга красна и дышит тяжело. Чувство оскорбления снова закралось в душу Лусьевой.
«Как она стыдится моего общества перед своими знакомыми…» – с тоской думала она, уже горько раскаиваясь, что просила Ольгу идти вместе, и, решая в уме, что сейчас же расстанется с ней под каким-нибудь предлогом, возьмет извозчика, свернет в переулок, лишь бы освободить ее от своего неприятного присутствия.
– Виновата… Эвелина, мне надо сказать вам два слова, – послышался сзади любезный женский голос.
Ольга быстро повернулась: звала красивая встречная дама, – и подошла к ней.
«Эвелина?!»
Маша ничего не понимала.
Разговор Ольги с незнакомкой был короткий, но пылкий и, заметно, очень неприятный. Маша уловила несколько слов.
– Вы не имеете права… – нервно говорила Ольга.
Дама спокойно и презрительно улыбалась красивым ртом и смотрела на Ольгу, как власть имущая.
– Это ваша подруга? – нарочно повысила голос она. – Какая хорошенькая!
Ольга, все более и более разгорячаясь, нагнулась к ней и зашептала быстро-быстро, и как бы уже не споря, а просительно.
– Да, да… Я скажу Полине Кондратьевне… – с таким же неприятным спокойствием твердила дама. – А подруга ваша очень хорошенькая… До свиданья, Эвелина.
Ольгу так и передернуло. На ней лица не было, когда она возвратилась к Маше.
– Кто это? – спросила Лусьева, когда они отошли.
Ольга пробормотала:
– А, мерзавка одна… Из маменьки крестной прихвостней…
– Ты с ней в ссоре?
– Как ни сойдемся, непременно поругаемся… Гадина!
– Она тебя Эвелиной звала… Как странно…
– Ничего нет странного, – быстро ответила Ольга, усиленно глядя себе под ноги. – Разве я тебе не говорила? Полина Кондратьевна меня так всегда зовет… Ну, и все в доме… Она ведь чудачиха, у нее каждому человеку своя кличка… Этой вот дряни, что мы встретили, настоящее имя Александра Степановна, а Полина Кондратьевна зовет ее Адель… Даже горничную Лушку, и ту перекрестила в Люцию…
– А эта Адель – родственница ей или чужая?
– Черт ее знает. Говорит, будто родственница. Просто любимая приживалка… всем домом управляет.
– То-то вы с ней не в ладу…
– Да не то чтобы уж очень не в ладу, а… Скверно, что она тебя встретила со мною, – вот что… – вдруг искренно вырвалось у Ольги.
Машу опять кольнуло. Она готова была заплакать.
– Как это нехорошо с твоей стороны, Оля, – горячо сказала она. – Зачем ты так бестактно даешь мне понять, что я тебе не пара? Ну, пусть я бедная, а твои знакомые – аристократы… Неужели я уж так тебя срамлю? То ты все шла и оглядывалась по сторонам, будто мы что украли, теперь попрекаешь, зачем нас встретили вместе…
Ольга не отвечала, смотрела на тротуарные плиты, и до самого корпуса подруги шли в глубоком молчании. Маша чувствовала себя уязвленной до глубины души. Но у своего подъезда Ольга простилась с ней тепло и сердечно и крепко при этом поцеловала. На глазах ее дрожали слезы.
– Все равно, дура, думай обо мне, как хочешь… – сказала она трепетным, полным дружбы голосом. – Все равно, ты ничего не понимаешь, и не дай тебе Бог понять…
«Удивительная вещь, – думала потом Маша, – отчего она так расстроилась? Бедная Ольга. Должно быть, у ее благодетельницы все-таки ужасный характер. Как Оля ее боится».
Глава 2
Спустя несколько дней Ольга навестила Машу. Вид у нее был совсем уже другой: холодный, равнодушный.
– Я к тебе сегодня по делу, – сказала она, глядя в пространство, мимо лица Маши. – Ты, помнишь, говорила, что хотела бы познакомиться с Полиной Кондратьевной? Ну, Аделька эта… помнишь, которую мы встретили на Невском? Насплетничала Полине Кондратьевне три короба, какая ты красавица и симпатичная, и теперь моя старуха совсем взбеленилась: вынь ей да подай – привези тебя в гости… Взяла с меня слово, что ты у нее непременно будешь… Уж поедем, пожалуйста, а то она меня заест…
– Отчего же нет? – отвечала Маша. – Я очень рада… Вот только ты – как?
Ольга пожала плечами.
– А мне-то что? – возразила она с искусственным равнодушием.
– А помнишь: ты меня предостерегала, чтобы я ни в каком случае не знакомилась с твоей крестною?
Девица Брусакова стала густо-малиновой и захохотала деланным смехом.
– Ах, ты вот про что… Тогда? Ну, об этом можешь забыть… Тогда я была сама не в себе… Она мне, за одну штуку, страшно обидную сцену сделала.