Дом с фонтаном
Шрифт:
Девочка лежала рядом, дышала тяжело, но уже не так скрипела. Отец привстал, опершись на локоть, увидел, что его левая рука уже свободна от жгута и перебинтована, и обратился к врачу:
– Доктор, мне надо срочно позвонить.
– Что звонить, - откликнулся доктор, - пока звонить нечего. Ложитесь, а то и вы у меня... поплывете...
Но перед уходом он дал все-таки свой радиотелефон, и отец позвонил домой жене, но никого не было. Жена и теща, видимо, рано утром одни поехали в морг и теперь метались, ничего не понимая, где труп ребенка.
Девочке было уже лучше, но она еще не пришла в сознание. Отец старался остаться рядом с ней в реанимации, делая вид что умирает. Ночной доктор уже ушел, денег у несчастного больше не было, однако ему сделали кардиограмму и пока оставили, видимо, ночной доктор о чем-то все-таки договорился или же кардиограмма была плохая.
Отец размышлял о том, что предпринять, - спуститься вниз он не мог, звонить не разрешали, все были чужие, занятые. Он думал, что же сейчас должны чувствовать его две женщины, его "девочки", как он их называл всех скопом - жена и теща. Сердце его сильно болело. Ему поставили капельницу, как и девочке.
Затем он заснул, а когда проснулся, дочки рядом не было.
– Сестра, а где девочка здесь лежала?
– А что вы интересуетесь?
– Я ее отец, вот что. Где она?
– Ее повезли на операцию, не волнуйтесь и не вставайте. Вам нельзя.
– А что с ней?
– Не знаю.
– Милая девушка, позовите доктора!
– Все заняты.
Рядом стонал старик, за стеной кто-то, похоже, что молодой врач, видимо, проделывал какие-то манипуляции со старухой и переговаривался с ней как с деревенской дурочкой, громко и шутливо:
– Ну... Бабуля, супа хочешь? (пауза) Какого супу хочешь?
– Мм, - мычала старуха каким-то нечеловеческим, жестяным голосом.
– Хочешь грибного супу? (пауза) С грибами хочешь? Ела с грибами суп?
Вдруг старуха ответила своим жестяным басом:
– Грибы... с рогами.
– Ну молодец, - крикнул врач.
Отец лежал и беспокоился, где-то делают операцию его девочке, где-то сидит ополоумевшая от горя жена, рядом дергается теща... Его посмотрел молодой врач, опять сделали укол, наступил сон.
Вечером он тихо встал, и, как был, босой, в одной рубахе, пошел вон. Добрался до лестницы незамеченным и пошел вниз по холодным ступеням, как привидение. Спустился до подвального коридора, пошел по стрелке, на которой было написано "отделение патанатомии".
Тут его окликнул какой-то тип в белом халате:
– Больной, вы что тут?
– Я из морга, - вдруг ответил отец, - я заблудился.
– Как это из морга?
– Я вышел, но там остались мои документы. Я вернулся, но где это?
– Ничего не понимаю, - сказал этот белый халат, взял его под руку и повел по коридору. А потом все-таки спросил: - Вы что, встали?
– Я оживел, никого не было, пошел, а потом решил все же вернуться, чтобы зафиксировали.
– Чудно, - ответил провожатый.
Они пришли в морг, но там их встретил матом фельдшер. Отец выслушал все его возражения и спросил:
– И дочь моя здесь, она должна была поступить после операции.
Он назвал фамилию.
– Да нету, нету ее! Все мозги проели! Утром искали! Нет ее! Всех тут раком поставили! Этот еще психбольной! Из дурдома сбежал, что ли? Откуда он?
– Там, в переходе между корпусами, пасся, - ответил белый халат.
– Да вызывай ты охрану, - опять заматерился фельдшер.
– Дайте мне позвонить домой, - попросил отец.
– Я вспомнил, я в реанимации лежал на третьем этаже. Память отшибло, я после взрыва на Варшавке сюда попал.
Тут белые халаты замолчали. Взрыв на Варшавке произошел сутки назад. Его, дрожащего, босого, отвели к столу, где стоял телефон.
Жена взяла трубку и тут же стала рыдать:
– Ты! Ты! Где ты бродишь! Ее труп увезли, мы не знаем куда! А ты шляешься! И ни копейки в доме! Даже на такси не могли найти! Ты забрал, да?
– Я, я был без сознания, попал в больницу в реанимацию...
– Где, в какую?
– В той же, где была она...
– А где она? Где?
– выла жена.
– Я не знаю, я сам не знаю. Я совсем раздетый, привези мне все. Стою тут в морге босиком. Это какой номер больницы?
– А что тебя туда понесло, ничего не понимаю, - продолжала рыдать жена.
Он дал трубку белому халату. Тот спокойно, как ни в чем не бывало, сообщил адрес и повесил трубку.
Фельдшер принес ему халат и какие-то стоптанные, корявые тапки, пожалел, видимо, живого человека, и отправил к посту охраны.
Туда приехали жена и теща с распухшими, похожими старыми лицами, одели его, обули, обняли, наконец выслушали, счастливо плача, и все вместе стали ждать на диванчике, потому что им сказали, что их девочке сделали операцию и она в реанимации и что положение средней тяжести.
Через две недели она уже начала ходить, отец водил ее гулять по коридорам и все время повторял, что она была жива после взрыва, это просто шок, шок. Никто не заметил, а ему сразу стало ясно.
Правда, он молчал насчет того сырого человеческого сердца, которое ему пришлось съесть, чтобы его не съела она. Но ведь то же было во сне, а во сне не считается...