Чтение онлайн

Пьетро, Ишио и вся маленькая ватага друзей в Порто-Эрколе проводила время, от рассвета до заката ныряя с утесов Треугольника, гоняя на велосипедах по крутым тропкам, бросаясь друг в друга водяными бомбами, ловя крабов, играя в футбол на пляже под палящим солнцем.

Но одна игра никогда не входила в число, если так можно выразиться, общепризнанных, хотя в нее играли чаще всего. Ею заполняли промежутки между одним и другим развлечением, в ожидании, пока кому-нибудь не придет в голову мысль оторваться как-нибудь еще, которая устроит всех остальных. Она подразумевала скрытую цель: не дать скуке просочиться в этот мертвый отрезок времени.

Скука – главный враг детей в летние каникулы.

Томительно ожидаешь, когда от мимолетной тучки небо помрачнеет хотя бы на миг, или ржавый гвоздь продырявит велосипедную шину, или морские волны унесут слишком лихо отбитый мяч.

Дети в Порто-Эрколе во все времена знали, что самым действенным способом отогнать скуку была игра в восковых человечков, или попросту в свечечки, или в живых и неживых.

Речь шла о тосканской версии забавы, распространенной во всех уголках планеты. Нечто среднее между пятнашками и прятками. Водящий – первый из восковых человечков – должен был отыскать других – живых – и превратить их в свечечки, попросту запятнав. Тем злополучным, кому не удавалось избежать роковой судьбы, предстояло включиться в охоту. Им было запрещено говорить, то есть указывать друг другу, где прячутся те, кого еще предстоит запятнать.

Свечечки могли только пересвистываться.

Того, кто нарушал правила, через три дня ожидала взаправдашняя жестокая смерть. И хотя никто из ребят не верил в это по-настоящему, все остерегались это правило нарушать.

Среди детей в Порто-Эрколе до сих пор ходила легенда о мальчике из Пизы, который не смог закончить игру, поскольку то был последний день каникул; он вернулся в город, неся на себе проклятие, и с тех пор, чтобы не умереть в мучениях, изъяснялся только свистками.

Теоретически побеждал последний оставшийся в живых. Но просто запятнать его было недостаточно, он должен был произнести определенное слово, чтобы избавить восковых от обета молчания.

Аримо.

Тайный пароль, дававший огромную власть: уничтожить противников и посмеяться над ними.

Никто не знал, откуда взялось это слово и что оно на самом деле значит. Возможно, пароль искажался с течением времени, переходя из уст в уста, из поколения в поколение, пока не утратил правильное произношение и первоначальный смысл. Но детей не интересовало, что это слово значит. Они знали одно: если произнести его, всякой вражде конец. И если последний оставшийся в живых отказывался говорить «Аримо», приятели брали его в тиски и щекотали до тех пор, пока он не сдавался.

Как часто случалось и раньше, в первый понедельник июля, день, когда умер Пьетро, никто не предложил играть в восковых человечков. Этого и не требовалось. Кто-то кого-то неожиданно запятнает – и начинается беготня. Может быть, первым был Ишио. Все случилось перед виллой Джерберов, на площадке, которая выходила на поросший лесом холм.

Пьетро был рад, что Ишио наконец-то приехал к нему на море. Дядя с тетей, однако, сказали, что кузен немного грустит, потому что весной умер его пуделек.

Так что перед Пьетро стояла задача: заставить друга забыть о Сатурно.

Неделя за неделей они могут вместе делать массу вещей. Некоторые летние привычки завелись у них с самого раннего детства. Например, до позднего вечера читать комиксы под простынями, подсвечивая себе фонариком, или ловить на чердаке пауков и подкладывать их в ящики бедняжке Аделе. Тем утром отец Пьетро обещал надуть резиновую лодку и сплавать на Лебединый остров, прихватив полдник в виде хлеба, колбасы и ледяной кока-колы.

Так, заполняя пустоту перед отплытием, они с Ишио встретились с друзьями, которые пришли поприветствовать вновь прибывшего.

На самом деле Пьетро не слишком-то хотелось играть в свечечки. Может быть, его томило предчувствие, а может, одолевала лень. Но день был такой ясный и солнечный, что он не устоял.

В такой день никому не придет в голову, что он умрет. Особенно мальчишке.

Сегодня я хочу последним остаться в живых, сказал себе Пьетро, когда началась беготня. Хочу завладеть «Аримо», а они пусть гоняются за мной, пока не собьется дыхание и не заноют икры. И приложил все силы, чтобы убежать от восковых человечков, которых становилось все больше.

Сад при вилле в Порто-Эрколе как нельзя лучше подходил для игры в свечечки: за живыми изгородями и в зарослях кустов можно было легко укрыться. На самом деле место подходило только для этой игры – его непроходимые дебри пользовались ужасной славой: они забирали себе любой мяч, мячик или мячище и никогда не возвращали добычу законному владельцу. Дети, часто приходящие домой с пустыми руками, нарекли его садом оставленных надежд.

Так или иначе, юный Пьетро в тот день чувствовал, что победа у него в руках.

Он прятался там и сям, но его замечали, и снова приходилось бежать. Пару раз его чуть не коснулись пальцы, которые в азарте игры действительно показались скользкими восковыми отростками. Но возможно, это ощущение вызвал ветерок, овевавший его на бегу, ведь никто не объявил, что Пьетро запятнан. В какой-то момент, спрятавшись под каменной скамьей в беседке, Пьетро понял, что он один остался в живых, поскольку никто из ребят больше не говорил: в саду оставленных надежд воцарилась зловещая тишина, только пересвистывались свечечки.

Знали, что остался только он, и искали его.

Тогда Пьетро взглянул на дом и обнаружил, что дверь, ведущая в кухню, всего лишь притворена. До того дня никто не решался покинуть сад, свечечки не забегали в дом и не устраивали там кавардак. Но может быть, настал момент нарушить неписаное правило. Такого хода точно никто не ожидает, сказал он себе.

Хочу, чтобы они гнались за мной до второго этажа. Хочу видеть, как они толкутся на крутой лестнице, хватаясь за перила: рты разинуты, глаза вылезают из орбит. Хочу, чтобы рухнули на ступеньки, хрипя от натуги.