Дом без ключа
Шрифт:
– В Сан-Франциско Роджер назвал меня пережитком пуританской эпохи. Он перечислил целый ряд приключений, которые, по его мнению, не могли бы никогда случиться со мной. А теперь я пережил их здесь и об этом я протелеграфировал ему. Кроме того, я сообщил ему о своем согласии вступить в его дело. Мисс Минерва наморщила лоб:
– Обдумай сначала свой шаг, – сказала она. – Сан-Франциско – не Бостон. Культурный уровень там гораздо ниже. Ты будешь чувствовать там себя одиноким.
– О, нет, не буду. Япоеду туда не один.
– С Агатой?
– Нет, не с Агатой. Культурный уровень там для нее слишком низок. Наша помолвка расстроилась. И не с Барбарой…
– Мне иногда казалось, что…
– Ты предполагала, что Барбара из-за меня отказала Дженнисону? Ясно, что и у Дженнисона сложилось такое же убеждение. Поэтому-то он и сделал попытку запугать меня и заставить уехать из Гонолулу. И когда я не послушался его предупреждения, он науськал на меня своих головорезов-приятелей. Но Барбара не влюблена в меня. Теперь-то мы знаем причину их разрыва.
– Так кто же тогда твоя невеста?
– Карлотта Эган, племянница твоего старого друга Артура Копа.
– Джон, Джон! Что скажет твоя мама! Бедная Грэс! Во всяком случае при сообщении о своей помолвке с Карлоттой не забудь упомянуть о принадлежности Артура Копа к британскому адмиралтейству. Это будет единственным утешением при катастрофе.
– При какой катастрофе?
– Крушении всех надежд, связанных с твоим будущим.
– Чепуха! Мама поймет. Она знает, что во мне течет страстная кровь Уинтерслипов, и раз эта кровь заговорила, меня не переубедить!
Приехав к миссис Мейнар, Джон расстался со своей теткой и отправился на берег. Ему сказали, что Карлотта Эган уплыла на дальний плот.
– Одна?
– Нет, с тем морским офицером.
Подойдя к воде, Джон на секунду задумался. Его купальный костюм остался в квартире миссис Мейнар. Не стоит возвращаться! И Джон, сбросив пиджак и башмаки, ринулся в морские волны. Карлотта с этим морским офицером!? В нем закипела та пылкая кровь Уинтерслипов, которую не могут охладить тропические воды.
Так и есть! Карлотта с лейтенантом Бузсом уединились на плоту. Джон прыгнул к ним. – А вот ия! – закричал он.
– Объявлю во всеуслышание, что вы здесь снова и похожи на мокрую курицу, – ответила Карлотта.
Все трое сидели на плоту. Легкий пассат слегка охлаждал их разгоряченные щеки. Прямо над горизонтом сверкал Южный Крест. Огни острова дрожали вдоль берега; желтый глаз на Алмазной горе приветливо подмигивал им.
Чудное место! Только одно плохо, на плоту было слишком много людей. Но Джон нашел выход из этого положения.
– Мистер Бузс! – обратился он к моряку. – Когда я прыгал в воду, вы сказали что-то по поводу моего прыжка. Он был не совсем удачен?
– Ниже всякой критики! – любезно ответил моряк.
– Вы, кажется, хотели мне показать, как надо прыгать?
– С удовольствием!
– Очень прошу вас. Надо каждый день учиться чему-нибудь новому. Это мой девиз.
Лейтенант Бузс направился к краю плота.
– Сначала надо крепко сжать внизу ноги – видите, вот так…
– Понимаю! – ответил Джон.
– Затем плотно прижмите руки к ушам!
– Чем плотнее, тем лучше, по крайней мере, для меня.
– Затем изогнитесь, как складной ножик и прыгайте. Вот так! – И лейтенант бухнулся в воду.
Джон быстро схватил руку Карлотты. – Слушайте. У меня очень мало времени… Я тебя люблю…
– Да вы с ума сошли! – воскликнула Карлотта.
– Да, ты свела меня с ума. С того дня, как я увидел тебя на пароме…
– А твои родные?
– А какое мне дело до моих родных? Мы поселимся в Сан-Франциско, конечно, если и ты меня любишь…
– Я?
– Ради бога, скорее! Эта подводная лодка в образе человека плещется где-то около нас. Итак, отвечай! Ты меня любишь? Согласна выйти за меня?
– Да.
Джон обнял Карлотту и поцеловал. Только Уинтерслипы, в которых течет цыганская кровь, умеют так целоваться. Уинтерслипы-домоседы всегда втайне завидовали их способности в этой области.
Девушка с трудом освободилась из объятий Уинтерслипа.
– Джонни! – закричала она. Рядом с ними раздалось фырканье, и мокрый лейтенант Бузс стал вскарабкиваться на плот.
– В чем дело? – спросил он…
– Она согласилась быть моей женой! – торжествующе крикнул ему Джон.