Чтение онлайн

Следуя за Александром, Катя обернулась и увидела своего жениха, который стоял поодаль, не смея приблизиться. Увидев, что она на него посмотрела, он заулыбался и поклонился ей.

Александр тоже обернулся.

— Это ваш знакомый?

Катя чуть помедлила.

— Нет, Ваше величество.

— Он вам поклонился.

— Разве мне?

— Мне так не кланяются, — Александр чуть усмехнулся. — Расскажите мне о себе. Как вы живете после Смольного? Есть ли у вас жених? — Катя покачала головой. — Что так? — Катя пожала плечами. — Наши аристократы, верно, ослепли все. Надо издать указ об обязательном ношении очков всеми холостяками. — Он поглядел сбоку на Катю. — Надеюсь, вы не очень переживаете их близорукость, княжна Долгорукова? — Катя улыбнулась его шутке, но робко. — Не переживайте. Как только вы захотите выйти замуж, скажите мне — у вас не будет отбоя от женихов. Я ведь помню, что обещал вам найти достойного избранника, а я имею привычку исполнять все свои обещания. Хотя, не скрою, мне бы не хотелось, чтобы вы с этим спешили. Вам ведь всего...

— Восемнадцать, — подсказала Катя.

— Ну... Вы уж определённо взрослая барышня. Вам следует больше выезжать. Я после Смольного ни разу не видел, как вы танцуете. Что же вы нас лишаете такого удовольствия.

— Мой брат...

— Да, да, понимаю. Недавно женился, не до того... Но всё равно попеняйте ему, он не должен скрывать такую драгоценность от наших глаз, это эгоистично. Скажете? — Катя кивнула. — А в субботу вы будете в опере? — Катя пожала неопределённо плечами. — Я всё же буду надеяться, что увижу вас там. Впрочем, мы можем увидеться и до субботы, зачем же ждать так долго. Вы согласны? Если вы завтра придёте сюда в это же время... Вы придёте?

— Не знаю.

— Я помню наши встречи в Смольном, и если бы они имели продолжение... — Александр дотронулся до её руки. До завтра.

Катя присела в поклоне.

Василий, топтавшийся всё это время на соседней аллее, увидел, как Государь вышел из сада, сел в поджидавшую его коляску и уехал.

Катя шла навстречу Василию, не глядя по сторонам, взволнованная происшедшей встречей и буквально налетела на него.

— Ой, вы... Напугали же вы меня.

— Катя, вы знакомы с Государем?

— Как видите.

— Я не знал.

— А если б знали — что тогда?

— Что тогда? Я бы, может, с большей надеждой смотрел на наше будущее. Вам Михал Михалыч сказали?

— Сказали мне Михал Михалыч.

— Могу ли я, любезная Екатерина Михайловна, надеяться на благоприятное ваше решение?

— Нет, Василий Александрович, не можете. Пока не можете.

Василий даже остановился.

— Как же так, Катя? Михал Михалыч сказал, что...

— Ну вот Миша так сказал, а Его величество по-другому. Не советовал спешить.

— Вы... Вы говорили с ним о нас?

— О нас? Нет. То есть да.

— И он вник? В столь ничтожное для Государя обстоятельство? Вы разыгрываете меня.

— Вы не хотите пригласить меня в субботу в оперу?

— В субботу? В оперу?

— Вы что, Вася, плохо слышите? Вам всё по два раза говорить надо?

— Нет, я слышу. Просто я... Конечно, я постараюсь. А что дают в субботу?

— Не знаю. Меня дают. Вам мало? — Она тряхнула головой, сказала горничной: — Дуня, домой пора, — и пошла прочь, оставив Василия на аллее.

Он в изумлении смотрел ей вслед.

Катя с братом гуляли по аллее. Сзади послышался шум экипажа, они посторонились, давая ему проехать, но коляска остановилась. В ней сидел Александр.

— Здравствуйте, Екатерина Михайловна, — окликнул он её и слегка кивнул Михаилу Михайловичу.

Тот поклонился Государю и, пробормотав что-то насчёт своих неотложных дел, поспешил удалиться.

Александр откинул дверцу коляски, приглашая Катю рядом с собой. Она подчинилась.

— Почему вы не приходили в Летний сад, как мы договаривались? — спросил он её, когда они уже ехали по парку. — Я искал вас... Вы разве боитесь июня? Но что страшного в нашем знакомстве? Вы, не знаю, помните ли... Но когда вам было пять лет... Господи, как давно это было, я сразу вспоминаю о нашей разнице в возрасте... Мы тогда стояли полком в имении у вашего батюшки. И вы подошли ко мне — помните? — и сказали, что вас зовут Екатерина Михайловна и вы желаете познакомиться с Государем... Неужели не помните?.. Ну так вот, Государь перед вами и он тоже желает с вами познакомиться. Я, правда, не имею возможности доказывать это своё желание ежедневно, я часто не волен в своём времени, я не могу стоять под вашими окнами, сопровождать вас повсюду, я вынужден делать это лишь мысленно — в надежде, что вы доверитесь мне, поймёте, что я желаю вам счастья и смогу его дать. — Он взял Катину руку в свою. — Ваша жизнь станет совсем иной. Как и моя, впрочем... — Он хотел обнять её, но она испуганно отстранилась.

— Нет, нет, что вы, пустите... На нас же смотрят, это невозможно...

— Катя... — Александр привлёк её к себе и попытался поцеловать, но она снова вырвалась.

— О, Боже, что вы подумаете обо мне... Остановите, позвольте мне выйти...

— Хорошо, хорошо, моя дорогая, всё будет, как вы хотите. Просто я надеюсь, что скоро вы захотите того же, что и я...

На подъезда вышла Катя.

Открылась дверца стоящей напротив дома кареты, из неё вышел средних лет человек в генеральской форме.

— Княжна Долгорукова? — окликнул он её. Катя остановилась. — Ваше сиятельство, позвольте предложить нам пожаловать в карету.

— Зачем и кто вы?

— Генерал-адъютант Рылеев. Мне поручено охранять вас на пути к Его величеству.

— Охранять? От кого?

— От вас самих, княжна. Ежели вы не оказались бы столь любезны, чтобы выполнить просьбу Государя. Пойдёмте же, на нас смотрят. — Он открыл перед ней дверцу кареты.

— Ваше величество меня так напугали, — сказала Катя Александру. Она ещё даже не сняла пальто.

— Позвольте, я помогу вам раздеться. — Александр протянул руку, чтобы снять пальто.

— Нет, нет, мне пора. Меня ждут. Я уже должна была... — Катя попятилась к двери.

— Вы успеете, вас отвезут. Я вынужден был прибегнуть к столь крайнему способу — вы не ответили на мою записку. Мне не оставалось иного средства. Я надеюсь, вы простите, что не я лично приехал за вами. Я понимаю, вы могли подумать, что я потерял интерес к вам — я долго не писал, не приходил, но, надеюсь, вы поймёте, что тому были причины. И пока не кончился сорокадневный траур, я не хотел нести к вам свою печаль. Я очень любил Никса [3] . Он был не просто наследником. Я полагал вложить в него всего себя, все свои надежды. Он должен был продолжить то, что я бы не успел. Да вот Господь распорядился иначе. Не Никс проводил меня к нему, а я его. — Александр замолчал, отвернувшись.