Чтение онлайн

Церковь приняла на себя заботы о покойных не только потому, что любит человека, чтит тело человеческое и уважает его освященность (именно по причине этой освященности Церковь всегда была против кремирования), но и потому, что Пречистое тело Господа приняло такие почести от двух достойных и благочестивых мужей — Иосифа и Никодима.

Так, св. Епифаний, епископ Кипрский, обращаясь в одном из своих Слов к праведному Иосифу Аримафейскому, который вместе с Никодимом удостоился чести совершить погребение тела Христова, говорит:

«Разве не трепетал ты, прикасаясь к Тому, перед Кем трепещут даже Херувимы, держащие Его на своих руках? И с каким же страхом ты вообще осмелился снять льняные пелены с этого Божественного тела? Не опускал ли благоговейно глаз? Не трепетал ли, взирая на открывшееся тебе естество тела Божия, которое превыше всякого естества? Скажи мне, о Иосиф, как погребал ты Того Покойника, обратив к востоку лицо Его, Того, Кто Сам есть Восток Востоков? Не закрыл ли своими перстами очи Иисуса, Который Пречистыми перстами Своими отверз зрение слепцу? Не сомкнул ли уста Тому, Кто отверз уста глухонемому? Не скрестил ли ты руки Тому, Кто исцелял отнявшиеся руки? И сложил ли ты, как принято при погребении, ноги Того, Кто даровал недвижным ногам способность ходить? Не возлил ли ты миро на Того, Кто Сам есть небесное Миро и Кто излил Себя и освятил мир? Не омыл ли ты водою тело Господа, Который всех омыл и всем даровал очищение? И какие же свечи возжег ты Тому, Кто есть Свет Истинный, просвещающий всякого человека? И, наконец, какие же погребальные гимны были воспеты Тому, Кто непрестанно воспеваем всем ангельским сонмом?».

Последние заботы о покойных с самого начала считались у христиан столь святым делом, что они стремились печься даже об умерших от заразных болезней. Вот что пишет историк Евсевий Кесарийский: «Они (т. е. христиане) принимали тела святых на распростертые руки и прижимали их к груди, отерев глаза и закрыв рот, несли на своих плечах и не могли от них оторваться, обнимая; омыв, заворачивали в красивые покровы, а вскоре им уделяли те же заботы: оставшиеся в живых всегда следовали за теми, кто скончался до них».

В этом же духе выдержано письмо святителя Василия Великого правителю Севастии. В Севастии скончался некий воин, и его родственникам сообщено было об этом в Александрию, с тем чтобы они приехали и перевезли его туда для погребения. Святитель одобряет предстоящее верующим далекое и опасное путешествие, полагая эти действия правильными и необходимыми. Поэтому он ходатайствует перед правителем, чтобы перенесение тела в Александрию было совершено за счет «общественного иждивения».

Даже для древнего грека было утешением знать, что глаза его в смертный час закроет близкий человек («Илиада». Кн. XI, 452–453). Святитель Григорий Богослов, говоря о том, каких забот о себе он желал бы после смерти, вопрошает: «Кто положит перст на мои померкшие очи?» И, наконец, Сам Бог, убеждая в Вирсавии (у колодца клятвы) старого Иакова идти в Египет встретить Иосифа, говорил ему среди прочего: Иосиф своею рукою закроет глаза твои (Быт. 46, 4). Таково было Божие благословение Патриарху.

Обычай этот выполняется неукоснительно и благоговейно и по сию пору. Однако он имеет, по мнению некоторых, и иные корни. Приходя в этот мир, человек открывает глаза. Созерцание красоты окружающего мира, постижение его премудрости — один из даров Божиих. Но не здесь, не в мире сем, родина человека. Его родина — на Небесах, у Господа. Покидая этот мир, человек закрывает глаза: теперь время постижения «жизни сей» окончено. Начинается время иной жизни, где другие законы. Где постижение является следствием не зрения очей, а зрения души. Там мы более не нуждаемся в земных глазах, и потому они как выполнившие свою функцию закрываются. Когда человек уже не может закрыть глаза сам, за него это делают живые…

Обычай омывать тело покойного известен еще со времен Гомера («Илиада». XVIII, 340–350, 353; XXIV, 580–582). Христианская Церковь, в отличие от Ветхозаветной (а иудеи покойников не омывали, более того, всякий, кто дотрагивался до покойного, до вечера считался нечистым), приняла этот обычай. Так, в Новом Завете упоминается об омовении христианами тела благочестивой ученицы Тавифы: Случилось в те дни, что она занемогла и умерла. Ее омыли и положили в горнице (Деян. 9, 37). Омовение тела водой прообразует будущее воскресение мертвых и предстояние перед Богом в чистоте и непорочности.

Новые одежды, надеваемые на покойного, символизируют, по словам святителя Иоанна Златоуста, «новую одежду нашего нетления». Ведь смерть означает рождение человека в Вечную жизнь. И, как всякий идущий на праздник, он должен быть и омыт, и облачен соответственно.

Как сообщает св. Симеон Солунский, в его время тела умерших архиереев и иереев омывали губками крестовидно во образ Святого Крещения, затем надевали на них архиерейское или иерейское облачение, новую обувь. Монахов облачали в монашеские одежды с зашитой сверху мантией, которая являлась для них как бы гробом. На теле монаха полагали крест, подчеркивая таким образом, что усопший распят на кресте за Христа.

Венчик символизирует собой венец, которым украшается умерший христианин как борец, с честью оставивший поле подвига, как воин, одержавший победу. На венчике находится изображение Господа нашего Иисуса Христа, Пречистой Богородицы и Иоанна Предтечи со словами Трисвятого. Этим показывается, что окончивший свое земное течение надеется получить венец по милосердию Триединого Бога и ходатайству Божией Матери и Предтечи Господня Иоанна.

Сложенные крестообразно на груди руки символизируют Животворящий Крест Господень. Это скрещенье рук почившего сродни скрещенью рук подходящих к Причастию. В Таинстве Причащения мы соединяемся с Распятым. Смерть — тоже своего рода таинство, таинство встречи с Распятым. И естественно почившему держать руки так же, как перед Причастием, то есть правая — на левой.

Есть свидетельства, что святые, чья кончина была тихой, мирной и спокойной, складывали руки подобающим образом сами. Так, святая Макрина перед смертью сама закрыла глаза, сомкнула уста и благоговейно скрестила на груди руки, а тело ее само, естественным образом приняло должное положение, так что не требовалось более ничьей помощи. То же известно и об исходе преподобного Николая Исповедника, игумена знаменитого Студийского монастыря, и преподобной Мелании († 439), а также святой императрицы Феодоры († 867), восстановившей почитание святых икон. Когда спустя годы были обретены мощи последней, руки ее так и оставались скрещенными.