Чтение онлайн

Саматов быстро пробегает глазами документ и с облегчением отвечает:

— Тебе ангелы ворожат. То, что надо. Расписывайся тут, — Саматов достаёт небольшой планшет, на котором выводит на экран текст документа о том, что Александр Стесев… согласно представления… берётся под негласную охрану… ознакомлен… возражений не имеет.

Саматов увеличивает изображение на планшете и я ставлю автограф прямо пальцем на экране.

— А мой палец на планшете имеет законную силу? — интересуюсь, окончив манипуляции.

— А как, по-твоему, расписываются в протоколах дорожной полиции все оштрафованные водители уже полтора года? — удивляется в ответ Саматов. — Или ты думаешь, что до сих пор пишут на бумаге?

— Да я не в курсе, я же не водитель.

— Ну спроси у тех, кто за рулём… А вообще не отвлекай пока, — говорит мне Араб из-за спины Саматова. — И вообще, это не тебе, а нам нужно, чтоб задницы прикрыть. А то у нас что-то кейс за кейсом… Как на войне… Сом, я закончил, грузимся?

— Да, живого берём с собой. Саша, едешь с нами.

— Как надолго и зачем? — я благодарен и Саматову, и Арабу, но, боюсь, не могу позволить себе действовать вслепую.

— Понятно… Разъясняю. Взятие тебя под нашу охрану было оформлено в срочном порядке с нарушением ряда пунктов протокола твоей личной безопасности. — Объясняет Саматов. — Едем к нам на базу примерно на час. Первое, следственные действия с этим, живым, — Саматов указывает глазами на «гарпунёра», которого Араб на переднем сидении их машины каким-то образом фиксирует в положении «сидя». — Кто они и что от тебя надо. Второе, твой инструктаж. Всего этого могло бы не быть, если бы ты послушал меня и дождался на месте, когда я тебе звонил. Третье. Судя по событиям, твои опекуны о твоей охране беспокоятся не зря. Понять, что происходит, лучше в безопасном месте.

— Я абсолютно не в курсе ни о каких действиях своих опекунов, более того, это один человек и женщина. — говорю, глядя в глаза Саматову. — Плюс, я самостоятельное лицо. Поставьте себя на моё место. Вы бы сейчас куда-то поехали?

— Что тебе не даёт этого сделать? — Сарматов спокойно отзеркаливает мой взгляд в глаза и вопросительно смотрит на меня.

— У КЛИНИКИ какой-то странный тип просил проехать с ним. Я отказался, После этого он бросил в окно, что я опрометчив по отношению к близким. Того типа среди этой тройки нет.

— Понятно, — кивает Саматов. — Звони опекунше. Заявку на твою охрану инициировала она. Пусть отменит. Если тебе это не надо.

Набираю Лену, ставлю телефон на громкую связь, чтоб Саматов тоже всё слышал. В двух словах объясняю ситуацию.

— Мелкий, езжай, куда говорят, и делай, что скажут, — командует Лена в ответ. — Я почти в курсе. Это Котлинский подсуетился, не хочу детали по телефону. Котлинский в курсе, что это может быть, через Бахтина подал заявку. Мне он позвонил объяснить подробности, так как не знает о твоей эмансипации. Ты ему что, не говорил?

— Да как-то к слову не пришлось, — киваю в ответ.

— Ну вот. Спроси только своего Саматова, они тебя сейчас на сто третий объект повезут общаться или нет?

— Да, — говорит Саматов через моё плечо.

— Да, — дублирую в трубку.

— Я туда подъеду. Попроси Саматова, чтоб меня внесли в список сопровождающих тебя лиц. И пропустили внутрь.

Саматов молча опускает веки и кивает.

— Пропустят, сказал, — говорю в трубку перед тем, как отключиться.

Ещё через полминуты мы покидаем мой двор, необычно пустой в середине дня, прихватив с собой живого «гарпунёра» и оставив пару других прямо на асфальте.

…

— Мы имеем право на оперативно-розыскные мероприятия в рамках возложенных задач, — поясняет Саматов в машине по дороге. — Сейчас нужно понять кто они и откуда, — кивает он на сидящего на переднем сидении пассажира. — Плюс, понять, кто был четвёртый. Вернее, первый, который подходил к тебе у КЛИНИКИ. И как они связаны. Это первое и главное.

— Эту работу лучше всего выполнять, когда объект однозначно в безопасности и под надёжным присмотром, — белозубо улыбается в зеркало заднего вида с сиденья водителя Араб.

— А объект — это я? — спрашиваю Араба, но отвечает Саматов:

— Точно. Объект — это ты. Котлинский каким-то образом через Администрацию Президента оформил срочную заявку нам на взятие под охрану тебя, как редкого специалиста, уникальные навыки которого могут представлять государственную важность.

— А как вы так быстро сориентировались и подъехали?

— У нас вообще приказы быстро проходят и быстро выполняются, специфика, — бросает Араб с переднего сидения. — Девяносто девять процентов проблем возникает именно тогда, когда нас рядом нет. А не тогда, когда мы уже заступили… Быстро реагировать мы умеем. Стаж, кстати, год за три поэтому.

— Вам ничего не будет за тех двоих? — продолжаю задавать вопросы.

— Всё строго в соответствие с инструкцией, — качает головой Саматов. — Тем более, реальная угроза была. Уже не говоря о неподсудности. Два и видеофиксаторы мы не выключали.

— Неподсудность — это как? — не понимаю последнего момента.

— В момент выполнения боевого приказа, мы по закону выводимся из-под юрисдикции любых судебных и надзорных органов, включая Прокуратуру, — отвечает в зеркало Араб. — Что бы мы ни делали.

— И вам не имеют права даже задавать вопросы? А почему оперативно-розыскные мероприятия на вас, разве это не Безопасность или не полиция?

— Вот ты занудный, — снова весело улыбается Араб. — Вопросы нам задавать просто некому. Подчиняемся напрямую Первому Лицу Государства. Точка. Остальных просто пошлём… В рамках Закона о гостайне.

— По оперативно-розыскным — у нас своя специфика работы. Мы не можем смотреть на угрозы охраняемым нами объектам, особенно ноль-первому, глазами ментов или кого-то ещё, — качает головой Саматов. — У нас и информационная служба своя. Отдельная. Работающая даже за рубежом автономно. На базе поясню подробнее.