Чтение онлайн

— Было дело, — чему-то рассеянно улыбается Кузнецов. — Так что у вас стряслось?

Бахтин в пятнадцать секунд вываливает Кузнецову ситуацию. Тот ни секунды не раздумывает:

— Обстановку уяснил. Первое. Задачи. Бах, какая самая первая?

Бахтин молча показывает указательным пальцем на меня.

— Девочка на спортплощадке. — говорю. — Оказать помощь.

— Сколько времени прошло?

— Около сорока минут в сумме.

Кузнецов кивает и набирает какой-то номер:

— Коля, ты на тумбочке?

…

— Можешь мне полицейскую сводку по городу и области качнуть прямо сейчас, сюда?

— …

— Спасибо.

Бахтин звучно хлопает себя ладонью по лбу.

— Та-ак… Ну вот. Звонок на центральный пульт…м-м-м…чуть меньше получаса назад. — сообщает Кузнецов, листая что-то на экране. — Анонимно, хе-хе. Запись голоса есть, но не факт, что установят: на ВЦ у ментов техника давно этого не решает, сталкивался… Полиция была на месте через три минуты и вызвала скорую. Скорая прибыла двенадцать минут назад, пострадавшая увезена в ЦГКБ. Со жмурами сейчас работают.

— Кажется, помощь девушке неактуальна, — смущённо тру шею. — Ну давайте теперь со мной разбираться. Что и как правильно.

— Снова тот же вопрос: какая стоит задача? — спрашивает Кузнецов, глядя на Бахтина.

— Проверить, правду ли он говорит, — бурчит Бахтин.

— Проверили. Правду. — говорит Кузнецов, не отводя взгляд от Бахтина.

— Шутишь? — подымает бровь Бахтин.

Вместо ответа, Кузнецов подносит экран телефона к глазам Бахтина. Я тоже заглядываю через руку. На экране — фотографии крупным планом этих троих, с рисунками, выполненными синими чернилами на глубоких слоях кожи. На руках, груди, спине. Они одеты в майки, потому фрагменты рисунков чётко видны на фотографии.

— Бахтин, фото и видео отчёты всеми патрулями уже давно качаются на ВЦ. — сообщает Кузнецов. — Уже месяца три как. Это ты просто от уголовного процесса далеко — и не пересекался.

Бахтин долго рассматривает экран телефона Кузнецова, потом говорит:

— И правда, колоритные персонажи.

— Ну. Теперь ты мне скажи: будут его искать? — Кузнецов тычет пальцем в меня.

Виснет секундная пауза, Бахтин качает головой, как гравитационная игрушка.

— Девочка всё опишет. Их опознает. Ну, в морге опознает… — поправляется Кузнецов. — Если он — тычок пальцев в меня — сейчас врёт и изнасилования не было, ты ж его через три часа снова встретишь! Только он не врёт…

— Да вряд ли чтоб его искать сломя голову кинулись, — продолжает качать головой Бахтин.

— Вот и я о чём. Теперь ты мне скажи, — поворачивается Кузнецов ко мне. — По какой дороге ты в этот парк шёл?

— Через ботанический сад. А в ботанический сад — по Космонавтов.

— Всё. Не «выводится». — кивает головой теперь Кузнецов. — Камер на маршруте нет. Лицо его нигде на маршруте не светилось. Свидетели были? — снова поворачивается он ко мне.

— Девочка без сознания. Людей в радиусе пятидесяти метров точно не было, а дальше я не чувствую… — отвечаю откровенно.

— А дальше и не надо. Ты попробуй опиши человека с тридцати метров среди ночи… — продолжает что-то листать в телефоне Кузнецов. — Если разглядишь… Стопроцентный «висяк». Ну, ментам «висяк». Как именно ты их…?

— Одного — виском об трубу.

— Рука где была?

— На противоположном виске. Гематом не было, если вы об этом…

— Какой образованный мальчик, — сверлит меня взглядом Кузнецов. — Дальше?

— Второго — в кадык. Отёк. Асфиксия.

Кузнецов медленно хлопает два раза в ладоши:

— Про третьего даже спрашивать боюсь.

— У третьего какое-то шило из отвёртки сделано было. Третий себе это шило в глаз вогнал. Вы поняли, — смотрю Кузнецову в глаза.

Кузнецов хихикает, потом морщится, потом поворачивается к Бахтину:

— Бахтин, даю девяносто процентов, дальше будет так: сейчас пройдутся по записям камер в радиусе километра. Никого не найдут. Потому что он там не ходил. Потом — опросят, кто что видел. На двух или трёх крупных улицах по соседству. Но тоже не найдут, потому что он через ботанический сад шёл, а там ни камер, ни народа ночью. А потом менты «раскопают» «обоюдку». И закроют всё по факту гибели фигурантов.

— Думаешь? — задумчиво трёт лоб Бахтин.

— Девяносто процентов, — кивает Кузнецов. — Последний вопрос: самый первый человек, с кем ты после этого контактировал, кто? Бахтина сюда кто вытянул?

— Капитан Саматов, — киваю на дверь акушерского отделения. — Я добежал сюда, в микрофон попросил Саматова вызвать Бахтина.

— Бах, это какой Саматов? «Стрелок» что ли?

— Он, — хмуро кивает Бахтин.

— Телефона с собой нет? — поворачивается Кузнецов ко мне.

— Нет. Из дома не брал. — отрицательно качаю головой.

— Ва-ха-ха, ну тогда девяносто процентов превращаются в девяносто девять. — начинает не понятно для меня, но искренне (я это вижу) веселиться Кузнецов. — Саматов — это не утечка. Тем более — от него к ментам.

— Ты что, тоже в курсе? — задаёт не понятный для меня вопрос Бахтин.

— Бах, об этом все в курсе! Такое дерби! Бах, я могу ему — кивок в мою сторону — кое что откровенно сказать? При тебе?

— Валяй, — устало и безразлично кивает Бахтин.

— Александр. Два момента. Первый: забудь всё, что было. И помни, что ты — несовершеннолетний. У тебя тогда по телефону хорошо получилось меня достать… Второй момент: Снова таки, забудь. Это Бахтин у нас — большой государственный человек, который сводок по городу не то что не читает, а даже не знает, где их брать. Включая фотоматериалы с места происшествий в сетке. А я тебе компетентно говорю: нарисуют там обоюдку и взаимные разборки между этой тройкой. И всё. Никому «висяк» в конце месяца не нужен… И лично моё мнение: я не знаю, что ты за человек. Но в данном случае не слушай Бахтина. У него вообще кличка «Маразм». Всё ты правильно сделал. Хоть я тебе этого говорить и не должен… Мужик. — Кузнецов толкает меня кулаком в плечо и поворачивается к Бахтину, — Бахтин, можно тебя на секунду?

Они отходят, но не далеко. Я всё равно слышу, о чём они говорят.

— Бахтин, я тогда бесился, а сейчас спасибо. Место нормальное, живая работа. С людьми — не с компом. Вчера вот таможенников на Дружбе брали… Реальная жизнь, одним словом! А не высасывание из пальца… Я не в обиде. Спасибо!

— Да я так и думал… Ну, бывай… Спасибо, что подъехал…

Они жмут друг другу руки и Кузнецов, не прощаясь со мной, садится в машину и уезжает.

Бахтин возвращается ко мне и снова садится рядом на лавочку. Молча о чём-то долго размышляет минут пять.