Шрифт:
Толстая Александра
ДОЧЬ
СОДЕРЖАНИЕ
Часть I
ИЗ ПРОШЛОГО.
КАВКАЗСКИЙ И ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ
Июль 1914-го
На фронт
Белостоцкий санитарный пункт
У подножия Арарата
В турецкой Армении
В город Ван
Тиф
Бог с ним, с шофером!
На западном фронте
Госпиталь на 400 коек
Газы
Начало конца
Часть II
ПРОБЛЕСКИ ВО ТЬМЕ
Революция
Речи
"Сестра Толстого"
"Судьбе вопреки"
"Батюшка-благодетель"
Смерть матери 24 ноября 1919 года
Тайная типография
Мена
Транспорт
Бриллианты
"Распишемся!"
Весна
Тюрьма
Латышка
Скрипач
Лубянка
Прокурор
Суд
В концентрационном лагере
Жоржик
Разгрузка бревен
Кузя. Комендант и принудительные работы
Коля и Женя
Калинин
Декрет
Толстовская коммуна
Осетры
Скотный
Артель
Комитет помощи голодающим
Школа
Начало культурной работы
Травля
Беспризорные
Аукцион
Руководители
Теории и методы
Лес рубят - щепки летят
Я ходатай по политическим делам. ГПУ
"Религия - опиум для народа"
Эксплуататоры
Товарищ Сталин
Выборы
Юбилей. 1828-1928
По России
Машка
Показательный суд
Начало сталинской политики
Прощай, Россия!
Часть III
ВОЛШЕБНАЯ СТРАНА ЯПОНИЯ
Отъезд в неизвестное
"Сыщики"
Новые веяния
Японское исскуство
Турне
Тысяча иен
Студент
Фехтование
Деревня
Рис
Скрытая красота
Токутоми-сан
Секта Иттоэн
Самурай
Семья профессора
Джин-рикша
Доктора
Сакура - цветущая вишня
Эта
Передовые женщины
Отказ вернуться в СССР
Прощай, волшебная страна - Япония
Часть IV
ПЕРВЫЕ ШАГИ В АМЕРИКЕ
Предисловие
Как растут ананасы
Первая "лекция" на американской земле
Погоня за шляпой
Американская тюрьма
Мормоны
Либералы и пацифисты
Бездушный Нью-Йорк
Лекции
Сизифов труд
"Не могу молчать!"
Жизнь в деревне
США признает СССР!
Свой угол
Смерть Ильи Львовича
Подозрительные типы
Добрые люди
Первая леди
Что делать?
Конец фермы
Солнечная Флорида
Перемена жизни
Примечания
Часть I
ИЗ ПРОШЛОГО.
КАВКАЗСКИЙ И ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ
Июль 1914-го
Вероятно, это обычное явление: массы не отдают себе отчета в происходящих политических событиях ни в национальном, ни еще менее в мировом масштабе.
Люди обрастают своими мелкими интересами и не заглядывают дальше собственного благополучия, собственных забот и несчастий. Зачем нам ломать голову над делами государственной важности? Пусть этим занимаются цари, короли со своими министрами и парламентами, президенты республик.
Мы опоминаемся только тогда, когда грянула беда и непосредственно коснулась нашего благополучия.
Первая мировая война для многих разразилась неожиданно, хотя думающие и читающие газеты люди знали о милитаристских настроениях Германии, о боязни Германии великой и сильной в то время России, о вражде Австрии к Венгрии и Сербии, о ненависти к австрийцам сербов, которые не могли им простить Боснию и Герцеговину. Все знали о настроении австрийской династии Габсбургов, считавших себя избранниками - гордостью и могуществом Австрии.
Это знали все русские люди, но никому не хотелось верить в грядущую опасность. У каждого народа есть своя утешительная фраза, к ней прибегают, когда не хотят думать, волноваться и беспокоиться, - "Ничего... образуется..." Так говорят русские, утешая себя этой любимой поговоркой. У американцев, когда им не хочется думать о неприятном, тоже своя поговорка: "Эвритинг вилл би олл райт"*.
Даже когда сербский юноша Принцип убил кронпринца Франца-Фердинанда в Сараево и уже слышалось бряцание оружием в Австрии и Германии, искавших повода к войне с Россией, и атташе английского посольства в Берлине продолжал еще делать все возможное, надеясь на благополучное разрешение конфликта, русские не верили в возможность войны - обойдется, мол, благополучно, образуется.
Но цель этих моих записок - не описание политических событий. Пусть это делают историки. Я принадлежала к числу людей, не вникавших в политические события. Кое-что слышала, почитывала газеты, и политические настроения проходили мимо меня, не задевая. Поэтому меня как громом поразило, когда 1 августа 1914 года была объявлена война.
Годы после смерти отца и до объявления войны были самыми тяжелыми в моей жизни.
При нем - у меня не было своей жизни, интересов. Все серьезное, настоящее было связано с ним. И когда он ушел - осталась зияющая пустота, пустота, заполнить которую я не умела.
Казалось, что оставленное отцом завещание на все его литературные права, посмертное издание трех томов его неизданных сочинений, покупка у семьи земли Ясной Поляны на средства, вырученные от первого издания трех томов, и передача этой земли крестьянам - все это должно было заполнить мою жизнь.
На самом деле этого не было. Нарушились мои отношения с семьей. Мои любимые старшие брат и сестра - Сергей и Татьяна, самые близкие, особенно Таня, к отцу, моя мать и братья, не получившие авторских прав, - все были обижены.