Дочь лесного царя
Шрифт:
— Гадкая девчонка! — кричит она, — не зли меня лучше своими глупыми неуместными слезами. — Благодари судьбу, что я еще так ласкова с тобой. Знай же, ты — моя пленница, и никуда и ни за что не отпущу я тебя с этих пор из нашего леса.
И совсем рассерженная, она поворачивается спиной к плачущей Кате.
Всю ночь напролет гуляет буря в лесу. Дикий вихрь гнет вековые деревья, наклоняя их могучие вершины чуть ли не до самой земли. Черные тучи заволокли небо. Страшными ударами грохочут громовые раскаты. А на озере еще страшнее, еще ужаснее кажется буря, Кипят и пенятся черные волны. Дико воет, свистит и плачет ветер. Густая темень царит вокруг.
Ужас сковал всех обитателей лесного дворца. Все они боятся за участь озерной царицы и подвластных ей русалок — водяниц.
В лесном дворце знают отлично, что такая буря может захлестнуть насмерть подводных обитательниц маленького водяного царства. Видно, разгневался за что-то главный водяной царь, живущий в далеком море-океане, и послал эту страшную бурю на бедное лесное озеро.
Царь Волд со всеми своими лесовиками и лесовичками, с царевной Леей и её старой нянькой, все собрались здесь на берегу.
Глаза всех прикованы к водяной клокочущей пучине. Там, в этой пучине, погибала, может быть, в эти минуты любимая всеми царица Ненифара. И царю Волду и маленькой Лее уже слышались сквозь вой ветра и шум разбушевавшихся волн её предсмертные стоны.
— Мамочка! Моя мамочка! Что с тобой! Где ты? Жива ли? Что я буду делать без тебя! — рыдала, мечась по берегу, исполненная отчаяния, маленькая Лея.
Никогда не любила еще она свою мать так, как сейчас. И потерять ее, потерять ее навсегда — эта мысль казалась девочке такой ужасной, Никогда не услышать больше милого голоса матери, не чувствовать больше её нежно обнимающих рук на своей шее, не встретить её доброй ласковой улыбки, — о, разве Лея может с этим примириться.
— Мама! Мамочка! — продолжала рыдать маленькая царевна. — Отзовись, откликнись, где ты, живали, что с тобой, дорогая моя мамочка?
Но вместо звучного голоса царицы Ненифары маленькая лесная царевна услышала вдруг другой нежный голосок:
— Не плачь, бедная царевна, подчинись, покорись судьбе. У меня тоже нет больше моей мамочки со мной, меня отняли у неё, и она, наверное, умерла с горя!
— Кто говорит это?
Царевна Лея вздрагивает, поднимает голову, — перед ней Катя. Маленькая пленница, Катя, которая вторую неделю уже живет у них в лесу и все плачет, неутешно плачет в разлуке со своей матерью.
Что-то словно ударяет в сердце лесную царевну. О, теперь Лея понимает слезы этой маленькой пленницы. Понимает, что значит — потерять мать. Понимает, что нет этому горю равного на свете!
И сердечко её сжимается, и в нем пробуждается голос совести.
«Зачем ты сделала несчастной бедную девочку? Зачем отняла ее у её матери ради пустой прихоти, глупой забавы, каприза?» — говорит этот голос.
Царевна молча потупляет головку.
О, если бы еще можно было что-нибудь вернуть. Как понятно ей сейчас Катино горе. Нет, нет пока, не поздно, надо во что бы то ни стало избавить от него бедную девочку. И положив руку на плечо своей пленницы, Лея шепчет ей на ухо взволнованным голоском:
— Когда утихнет буря, я дам тебе провожатого, и он отведет тебя к твоей матери. Я знаю теперь, что значит остаться без неё сиротой. И если можешь, прости меня, что я мучила тебя так долго, бедная белокурая девочка!
И нежно, нежно обняла маленькую пленницу лесная царевна.
На утро буря утихла… Улетел далеко на север холодный, сердитый ветер. Разбежались грозные тучи с неба, и ласковое солнце улыбнулось измученному бурей лесу.
И из-под хрустального покрова лесного озера выплыла царица Ненифара с бледным лицом и развитыми зелеными косами в сопровождении целой толпы русалок. С радостным криком бросилась маленькая Лея в объятья матери. Прижимаясь к груди её, она с трепетом выслушала рассказ царицы о том, как она с подвластными ей водяницами едва не погибла, захлестнутая волной.
И блаженно смеясь, Лея целовала теперь и ласкала свою мать, которую не надеялась уже увидеть больше.
А в то же самое время маленькая Катя, вернувшись под родную кровлю, также горячо отдавалась радости встречи с её дорогой мамочкой, благословляла маленькую лесную царевну, отпустившую ее на волю.