Чтение онлайн

– А это действительно нежилое жильё? – спросила миссис Мей, когда они ехали в машине. – Этого старика – я забыла его имя – там не будет?

– Старого Тома Доброу? О да, можете не волноваться. Мы устроили его в дом для престарелых. Хотя, – тут мистер Зловрединг издал короткий смешок, – он этого вовсе не заслужил.

– Почему? – спросила Кейт, как всегда, прямо.

Мистер Зловрединг озадаченно взглянул на неё с таким видом, словно на его глазах вдруг заговорил пёс.

– Потому, – сказал он, обращаясь к миссис Мей и не глядя на Кейт, – что он старый обманщик и пустозвон, который надоел тут всем хуже горькой редьки, вот почему. – Он снова издал самодовольный смешок. – Врёт как сивый мерин, как здесь у нас говорят.

Каменный домик с тростниковой крышей стоял на вершине холма. Кругом расстилались луга, позади был лес. «У него какой-то заброшенный вид», – подумала Кейт, в то время как они с трудом взбирались наверх. Возле входной двери была деревянная бочка с водой, немного рассохшаяся и позеленевшая от плесени. По вымощенной кирпичом дорожке текла узкая струйка, терявшаяся среди щавеля и репейника. В дальнем конце дома была деревянная пристройка, на стенах которой Кейт увидела звериные шкурки, прибитые для просушки.

Мистер Зловрединг громко постучал во входную дверь, с которой почти совсем слезла краска.

– Я не думала, что дом так далеко от дороги, – сказала миссис Мей, еле переводя дух, и добавила, указав концом трости вниз, на подножие заросшего травой холма: – Надо будет провести сюда тропинку.

Кейт услышала внутри дома шарканье. Мистер Зловрединг снова постучал в дверь и нетерпеливо крикнул:

– Пошевеливайся, Том! Долго нам тут ждать?

Шаги стали громче, дверь со скрипом приоткрылась, и Кейт увидела старика – высокого, худого, но на удивление широкоплечего. Голова у него была опущена на грудь и чуть повёрнута в сторону, и когда он улыбался (а он тут же ей улыбнулся), у него делался лукавый вид. Его тёмные глаза были ясные и необыкновенно блестящие, и устремил он их сразу же на Кейт.

– Ну, Том, – деловито сказал мистер Зловрединг, – как ты себя чувствуешь? Лучше, надеюсь? Это миссис Мей, новая хозяйка твоего дома. Можем мы зайти?

– Мне прятать нечего, – сказал старик, отступая, чтобы дать им пройти, но улыбаясь одной лишь Кейт.

Ей подумалось, что старик нарочно избегает смотреть на мистера Зловрединга.

Они прошли гуськом мимо него в комнату. Там было очень мало мебели, но она выглядела чистой и аккуратной, если не считать кучи стружек на каменном полу и груды чего-то, что Кейт сперва приняла за растопку. В почерневшем от сажи очаге, который, по-видимому, служил и для отапливания, и для готовки, тлел огонь.

– Я вижу, ты тут немного прибрал, – сказал мистер Зловрединг, оглядываясь по сторонам. – Впрочем, это не имеет значения. На вашем месте, – добавил он, обращаясь к миссис Мей и почти не понизив голос, – я бы здесь всё основательно вымыл и продезинфицировал до того, как начнут работать плотники.

– А по-моему, здесь чудесно! – с жаром воскликнула Кейт, возмущённая его неделикатностью, и миссис Мей, бросив на старика дружелюбный взгляд, поспешила присоединиться к ней.

Но старый Том словно ничего не заметил: всё так же глядя на Кейт, лишь загадочно улыбался.

– Лестница наверх вот здесь, – сказал мистер Зловрединг, направляясь к двери в глубине комнаты, – а здесь – посудомойня.

Миссис Мей двинулась следом за ним, но задержалась на пороге.

– А ты разве не пойдёшь со мной посмотреть дом, Кейт?

Девочка не тронулась с места: только кинула быстрый взгляд на старика, затем на миссис Мей и сказала:

– Нет, спасибо.

Миссис Мей, несколько удивившись, поспешила за мистером Зловредингом в посудомойню, а Кейт подошла к груде прутьев, очищенных от коры, и после недолгого молчания робко спросила:

– Что вы делаете?

Старик очнулся от забытья и сказал мягким голосом:

– Это? Это держалки… для крыш.

Он взял нож, попробовал лезвие на ороговевшей коже большого пальца и, подвинув низкую табуретку, сел.

– Иди сюда, ко мне. Я тебе покажу.

Кейт пододвинула к нему стул и молча стала смотреть, как он разрезает на несколько частей ветку лещины, которую она сперва приняла за растопку. Через минуту он сказал негромко, не поднимая головы:

– А он пусть себе говорит что хочет. Ты не слушай.

– Кто – мистер Зловрединг? – уточнила Кейт. – А я и не слушаю. Зловрединг! Ну и противное имя. – И добавила горячо: – По сравнению с вашим, я хочу сказать. Вы что ни сделаете – будет хорошо. Вы – Доброу.

Старик предостерегающе повернул голову к посудомойне, прислушался, затем сказал:

– Пошли наверх.

И Кейт тоже уловила звук тяжёлых шагов по деревянным ступеням.

– Знаешь, сколько я прожил в этом доме? – спросил старик, всё ещё склоняя голову набок, словно считал шаги над головой, которые мерили во всех направлениях комнату, видимо его спальню. – Почти восемьдесят лет.

Немного помолчав, он взял ободранный прут и крепко зажал концы в руках.

– А теперь вам надо уезжать отсюда? – спросила Кейт, глядя на его руки, ещё крепче сжавшие прут.

Старик рассмеялся, словно её слова были шуткой. Кейт заметила, что смеётся он совсем беззвучно, но трясёт головой.

– Так они говорят, – кивнул Доброу, не прекращая смеяться, и одним движением рук перекрутил упругий прут так, как выкручивают мокрую тряпку, и одновременно сложил пополам. – Но я никуда не уеду.

Согнутый прут полетел в кучу, а Кейт добавила:

– Кто же станет вас выгонять? Разве только вы сами захотите уехать. Не думаю, чтобы миссис Мей настаивала на этом.

– Она-то? – хмыкнул старик, глядя на потолок. – Да она с ним заодно.

– Она приезжала сюда, когда была девочкой, – сказала Кейт. – Жила в том большом доме. Как он назывался – Фэрбанкс, да?

– Ага.

– Вы её знали? – с любопытством спросила Кейт. – Её тогда звали мисс Эйда.

– Ещё бы мне не знать мисс Эйды! И её знал, и её тётушку, и её брата. – Он снова засмеялся. – Всю их семейку знал.