Чтение онлайн

— Возвращайся назад, Игорь! — кричу я в трубку.

— Незачем мне возвращаться, Серёга. Вся моя жизнь, она тут, за спиной у меня в дверь колотится…

Охранник пару секунд помолчал.

— В общем, я сейчас отдышусь чуток, да и пойду домой… Люди вот в такое превращаться не должны… Так что, буду чистить. Начну со своих. Потом… Ну, если жив останусь, по соседям пройдусь… Ты адресок запомни, если что, тут где-нибудь твой «Яровит» лежать будет… Дом у нас большой, девять этажей, четыре подъезда… А, вот еще. Я Стасову «четырнадцатую» на съезде с КАДа видел. Возле поворота на этот новый торгово-развлекательный, ну, ты знаешь, который год назад открылся… В отбойнике торчала. Сам не остановился, домой спешил… А может струсил просто. Сейчас вот жалею. Ты это, если будешь рядом — погляди, что там и как. Если выйдет, хоть похорони пацана по-людски. Думаю, в ближайшее время это очень мало кому светит… Всё, Серёга, прощай и не поминай лихом.

И всё. В трубке — тишина, в голове пусто. Попытался перезвонить — «Аппарат абонента выключен…». От того, как просто и обыденно человек ушел умирать, от того, как именно он мне об этом сказал — стало по-настоящему жутко. Куда страшнее, чем когда измазанных кровью каннибалов на экране видел.

— Серёжа, случилось что-то?

Видимо, в покер мне не играть, увидев мое лицо, Маша напряглась.

— Игорь Станиславич звонил. Снаружи все плохо. По крайней мере — в Питере.

Все остальное рассказывать не стану, она и так на последних обрывках нервов держится.

— Так, Машунь, ты продолжай звонить, а я нас на всякий случай к осаде подготовлю. Ну, двери забаррикадирую, и все такое прочее…

Стрелковый комплекс, а говоря проще — большой тир, это здание, которое изначально спроектировано и построено так, чтоб без ведома хозяев в него попасть было сложно. Специфика такая: оружие, боеприпасы… Но все же и не крепость, основная надежда была не на высоту и прочность стен, а на тревожную кнопку и быстрый приезд наряда вневедомственной охраны. Так что, пришлось попыхтеть: заблокировал все входные двери, а те, которые больше не понадобятся для входа-выхода — еще и мебелью завалил. Заодно отключил все электроприборы кроме мониторов охранной системы видеонаблюдения и холодильника на кухне кафетерия. С распределительного щитка обесточил все стрелковые галереи, кабинеты и подсобки, оставив освещение только в тренерской, на кухне и коридорах. Да и там почти все лампочки выкрутил. Света теперь по минимуму, лишь бы в темноте не заплутать.

В том, что электричество вот-вот вырубится — я даже не сомневаюсь. Если все именно так, как сказал Станиславич, то пожары и аварии уже есть, а чинить и тушить все это — некому. Так что — вопрос не дней даже, а часов. Резервный генератор в комплексе есть, даже две штуки. Один — здоровенный «Rigas Dizelis», вполне способный для нашего здания на несколько часов заменить собой линию электропередач, второй — маленький армейский «дырчик»*. Тот, правда, бензиновый. Но и мощность генераторов, и запас горючего к обоим — не бесконечны. Поэтому количество «потребителей» нужно сократить до минимума заранее, чтоб потом не бегать.

«Дырчик», он же «абэшка» — военный бензиновый генератор серии АБ (агрегат бензиноэлектрический). В данном случае — АБ-0,5–0/230.

Закончив с «инженерно-техническим обеспечением», перетаскивал из КХО оружие и патроны. Случись что, бегать за ними будет уже некогда. Всё перенес в «тренерскую», снарядил все имеющиеся в наличии магазины… Пока был делом занят — вроде полегче себя ощущал, отвлекала работа от недобрых раздумий. А как закончил беготню, так и навалилось. Сидел, опершись локтями на столешницу иуткнувшись лбом в ладони, смотрел на прикорнувшую на диване Машу, умотанную нервотрёпкой и переживаниями… А в голове — стерильная пустота. И ни малейшего понимания, как жить дальше, никаких идей и мыслей.

А где-то в семь утра выключился свет и смартфон беспомощно сообщил об отсутствии сигнала сети — мобильная связь тоже сдохла. Вот и приплыли…

Когда точно я вырубился — не знаю. Не уснул, а именно выключился, будто штепсель из розетки выдернули. Сидя за столом, ткнулся лбом в столешницу, заваленную огнестрельным железом и магазинами к нему. Очнулся от осторожного прикосновения к плечу.

— Серёжа? Ты как?

Ясно, Маша проснулась.

— Пока жив, что не может не радовать. Долго я спал? Сколько там натикало?

Девушка бросает взгляд на экран смартфона.

— Почти десять утра. И связи нет…

— Понятно, — я с хрустом потягиваюсь, разминая затекшие плечи и шею.

Собрался было встать, но передумал — я еще и левую ногу отсидел, по ощущениям она сейчас как ватная, того и гляди — подломится. Поерзал на стуле, страиваясь удобнее и возвращая кровоток в онемевшую конечность.

— Дозвонилась до кого-нибудь?

На лице девушки расцветает улыбка.

— Папа в мессенджере написал. Они на какой-то экскурсии были, там приема нет. Вернулись, а от меня десяток пропущенных…

Хоть какая-то польза от всех этих Ватсапов-Вайберов.

— Экскурсия? — не врубаюсь поначалу я. — Ночью?

— Доминикана, Серёж. Семь часов в минус от Питера. У нас полночь, у них — пять часов вечера… Я им написала, что у нас тут какая-то эпидемия бешенства и все очень плохо. Они сперва не поверили. Но я им велела смотреть новости… И быть очень осторожными. И все деньги отцу на карту перевела…

— Вот это — правильно, — поддержал я ее. — Молодец. Они там — чужие люди, туристы. Им рады только пока деньги есть, так что пусть денег будет как можно больше.

— Я много перевела, — снова заулыбалась Маша.

Буду честен, я ее оптимизма не разделяю. Если происходящее снаружи — не локальная проблема России, а, как говорил в кино Бабочкин-Чапаев «в мировом масштабе», то очень скоро деньги не будут стоить ничего. Но об этом мне лучше помалкивать. Она счастлива, с родителями ее все в порядке, остальное пока не важно.

— Ну, вот, а ты вчера панику подняла… Папа как, нормальный? Заграничную «автономку» твой старик выдюжит, если что?

— Ему пятьдесят восемь всего и он в ФСБ служил, и не всегда в кабинетах…

— Крутой был, короче? — решил пошутить я.

— Очень, — абсолютно серьезно кивнула Маша.

— Вот и отлично. Еще какие результаты по обзвону есть?

Маша замерла. Улыбка медленно сползла с лица.

— Ой… А я так обрадовалась, когда папа написал, а потом переписывались, а потом — деньги… А потом еще немного поплакала — и уснула…

Понятно. Внезапным счастьем накрыло и сразу всё остальное — побоку…

— А сейчас… — она растеряно смотрит на свой мобильный.

Ага, а сейчас связи больше нет. И скорее всего, уже не будет. Как и электричества. Всё, приплыли.