Шрифт:
Действующие лица
Евдокия Антоновна
Ольга Николаевна, ее дочь
Глуховцев Николай
Онуфрий
Мишка
Блохин
Физик
Архангельский
Анна Ивановна
Зинаида Васильевна
Эдуард фон Ранкен, врач
Миронов Григорий Иванович, подпоручик
Парень Гриша
Торговец
Отставной генерал с дочерью
Военные писаря
Сторож
Аннушка и Петр, служащие в номерах
Место действия – Москва;
время – вторая половина девяностых годов.
Действие первое
Воробьевы горы. Начало сентября; уже начинается золотая осень. Погожий солнечный день.
К краю обрыва подходят двое: Николай Глуховцев и Ольга Николаевна, девушка лет восемнадцати. Глуховцев в красной русской рубахе, поверх которой накинута серая студенческая тужурка, и в летней фуражке с белым верхом; девушка в легкой летней блузе с открытой шеей; верхнюю драповую кофту держит на руке ее спутник.
Останавливаются и восхищенно смотрят на далекую Москву.
Ольга Николаевна (прижимаясь плечом к Глуховцеву). Как хорошо, Коля! Я и не воображала, что здесь может быть так хорошо.
Глуховцев. Да. Воистину красота! День очень хорош. Ты погляди, как блестит купол у Храма Спасителя. А Иван-то Великий!
Ольга Николаевна (прищуривая глаза). Где, где? Я не вижу.
Глуховцев. Да вот же, направо… еще, еще немножко правей. (Берет обеими руками ее голову и поворачивает.) Видишь?
Ольга Николаевна. Какая прелесть! Колечка, а что это за маленькая церковка внизу, точно игрушечная?
Глуховцев. Не знаю. Так, какая-нибудь. Нет, положительно красота. И подумать, что отсюда смотрели Грозный, Наполеон…
Ольга Николаевна. А вот теперь – мы. А где мы живем, Колечка, ты можешь найти?
Глуховцев. Конечно, могу. Вот… вот… вот видишь церковку, их там еще несколько, кучкою – так вот немного полевее от них и наши номера. Как странно: неужели мы там действительно живем, в этом каменном хаосе? И неужели это – Москва?
Ольга Николаевна. Когда я смотрю отсюда, то я вижу как будто нас, как мы там живем; а оба мы такие маленькие, словно две козявочки… Как я тебя люблю, Колечка!
Глуховцев (рычит). Ррр-ррр-ррр…
Ольга Николаевна. Что ты?
Глуховцев. Хорошо очень. Черт возьми!.. Зачем все это так красиво: и солнце, и березы, и ты? Какая ты красивая, Олечка! Какая ты очаровательная! Какая ты ослепительная!
Ольга Николаевна. Разве?
Глуховцев. Я съем тебя, Оль-Оль. (Кричит.) Оль-Оль-Оль-Оль!
Где-то ответные голоса: «ау» и также «Оль-Оль-Оль»…
Ольга Николаевна (звонко). Оль-Оль-Оль! Что же они не идут?
Глуховцев. Конечно, мы тут остановимся. Красивее места не найдешь.
Ольга Николаевна. Я их немножко боюсь, Коля, твоих товарищей.
Глуховцев. Их-то? Вот нашла кого бояться.
Ольга Николаевна. А две барышни, которые с нами, – это курсистки?
Глуховцев. Да. Курсистки.
Ольга Николаевна. Той, которая в очках, я меньше боюсь: за ней этот – я не знаю, как зовут его, – ухаживает.
Глуховцев. Его зовут Физик.
Ольга Николаевна. Как смешно, Коля, когда влюбленные в очках. (Заглядывая ему в глаза.) А тебе не нужно, Коля, очков, чтобы меня рассмотреть?
Глуховцев. Телескоп нужен – звездочки рассматривают в телескоп. Нет, ты подумай, что это будет, когда луна взойдет.
Ольга Николаевна (восхищенно). А разве и луна еще будет?
Глуховцев. Заказана. Нет, объясни ты мне, пожалуйста, что это значит любовь? То не было ее, а то вдруг явилась; и сердцу так широко, так просторно, так солнечно и вольно, что как будто крылья выросли у него. Оль-Оль, родной ты мой человечек, звездочка моя, – я, ей-богу, счастлив!
Ольга Николаевна. Мне хочется на тебя молиться, Коля. Когда ты так говоришь, то сердце у меня замирает и падает, и падает, и падает…
Показываются студенты со свертками, с кульками. Все потные, усталые, фуражки на затылке, но очень веселые.
Мишка (басом). Оль-Оль-Оль-Оль! Куда вас черт унес? Аж взмокли, вас искавши.
Онуфрий (жидким тенором). Господа, Глуховцев – подлый ловелас: ограничился тем, что взял эфемерную кофточку на левую ручку, а под правую подхватил очаровательную Оль-Оль. Все же материальное и имеющее вес предоставил нам.
Мишка. Презренный Дон-Жуан, – провались в преисподнюю!
Ольга Николаевна (смущаясь). Мы выбирали место, мы все время вас окликали.
Онуфрий (ласково). Да ведь мы же шутим, Ольга Николаевна, вы на нас не обижайтесь.
Физик (близоруко прищуривая глаза). Какой обширный горизонт!
Анна Ивановна. А вон Воспитательный! Зинаида Васильевна, смотрите, Воспитательный виден!