Чтение онлайн

Женщины, отвечающие за связь с правительством, говорили много и подробно. Первая, обозначенная инициалами C.R.,сказала: — Мы говорим здесь о высокотехнологичном изделии. И нам потребуется принципиально новая оптика, возможно, стоит предусмотреть лазерный прицел. Может получиться очень интересно. Здесь есть прекрасная возможность для исследований.

Умная женщина. Она говорила законченными предложениями, причем грамотно составленными, пыталась рассказывать развёрнуто, но не скучно. Она намекала на крупные суммы, которые собирались потратить в чьем-то округе, что по сути являлось векселем, который любой сенатор с радостью отложит в свой жилетный карман. Хорошая тактика.

Но она не сработала. Председатель совещания спросил: — Кто будет платить за все это?

На этом месте стенографистка напечатала: Пауза.

Ричер перешел к листам с анкетными данными и обнаружил, что C.R. означало Кристин Ричардсон. Из округа Ориндж, штат Калифорния. Частная подготовительная школа, частная средняя школа, Вест Пойнт. Ей всего тридцать лет, а она уже подполковник. Быстрая карьера и политическая деятельность — отличная возможность получить всё, что ты хочешь. Хорошая работа, если вам удаётся заполучить её.

Тридцатилетняя женщина с сумкой-поясом и налобной повязкой пересекла три пешеходных перехода на зеленый и задержалась на следующих трех на красном. Седьмой сменил цвет на зелёный, когда она оказалась там, но был заполнен пешеходами, двигавшимися очень медленно, поэтому она плелась за ними, продолжая бежать на месте целых две секунды, затем протиснулась, уклоняясь вправо-влево, но не срезая по диагонали, потому что тогда расстояние будет меньше, чем полные пять миль, и это будет обман, а она никогда не обманывает. По крайней мере, во всём, связанном с бегом. Она пробилась через толпу на противоположную сторону, повернула направо и отметила этот переход в своём сознании как наполовину красный, наполовину зеленый, что показалось ей справедливым, и это означало, что до сих пор она бежала точно пятьдесят на пятьдесят: три с половиной зеленых, три с половиной красных, что, конечно же, не было катастрофой, но не было и большим достижением, потому что она любила, чтобы у неё был запас зеленых для продвижения к центру, где всё давалось намного тяжелее.

Она продолжила бег по очередному безостановочному этапу, набирая темп. Её шаги всё еще были длинными и легкими, все еще расслабленные, но чуть более упругие, дыхание всё еще ровное, движения свободные, а волосы всё так же болтаются сзади идеальными круговыми ритмичными движениями, по-прежнему подобные метроному.

Сигнал на следующем переходе был красным.

Человек в машине застрял в пробке там, где 270-е шоссе сближалось с Кольцевой дорогой. Неизбежно и предсказуемо. Послушно замедлившись, весь поток двигался по-прежнему вместе, как очередь из тысячи снарядов, выпущенных из далекой автоматической пушки, летевших уже с околозвуковой скоростью, медленных, жирных от смазки и незаметных в воздухе. На 355-м шоссе в сторону Висконсин-авеню будет затор, поэтому он решил направиться к 16-й улице, восточнее Парка Рок Крик. Она, конечно, тоже не была похожа на гоночную трассу, но всё же была лучше, и по ней можно было ехать прямо до Скотт Сёркл, а затем по Массачусетс Авеню добраться до Капитолия.

Он всё еще был пулей, летевшей к своей цели.

А в офисе в это время Корнелиус Кристофер сказал: — Ну что ж, библиотечный час окончен. Теперь идите за своим костюмом. Можете взять документы с собой, но не выносите их из здания.

Отдел снабжения размещался двумя этажами ниже. Он не был полон взрывающихся авторучек или камер, спрятанных в бутоньерке, но полон вещей, отдалённо связанных со всем этим, и, конечно, полон всего того, что необходимо для превращения достойного человека в мошенника. Костюм был выбран удачно. Не слишком дорогой или модный, но и не старомодный, тем не менее. Какая-то серая блестящая ткань, вероятно, из искусственного волокна, с широкими лацканами, как пять лет назад. То, что надел бы сержант на собеседование в банке или на слушание о залоге. Он был искусно помят в некоторых местах после нескольких лет, проведенных в воображаемом шкафу, и на воротнике даже лежала комнатная пыль. Похоже, он подойдет, кроме рук и плеч. В досье Ричера было указано шесть футов пять дюймов и двести пятьдесят фунтов, он был сложен довольно пропорционально, как обычный мужчина, увеличенный в размере, за исключением рук, длинных, как у гориллы, и плеч, похожих на баскетбольные мячи, уложенные в сумку.

Ещё была рубашка на пуговицах, которая, похоже, была ему мала в вороте, но это было нормально, потому что солдаты в костюмах всегда выглядят так, словно им неловко и неудобно. Рубашка была голубой, к ней был красный галстук с небольшими голубыми гербами, который мог указывать на принадлежность к какому-то стрелковому клубу. Это был хороший выбор. Белые майка и боксеры были стандартным набором из гарнизонной лавки, что было отлично, потому что Ричер никогда не слышал, чтобы кто-то покупал такие вещи в где-нибудь в другом месте. Ещё была пара черных носков, тоже из лавки, и пара черных форменных ботинок. Кажется, они были подходящего размера.

Парень из службы снабжения сказал: — Примерьте всё это. Если потребуется, мы можем что-то поменять. Если нет, вам нужно переодеться. Привыкните к нему, походите в нём какое-то время. Вы же были в нём в автобусе или самолете, пока добирались откуда-то.

Рукава рубашки заканчивались намного выше того места, где положено, а воротник не сходился на шее, но эффект был в порядке. Каждый сержант в штатском, которых Ричер видел в своей жизни, распускал свой галстук уже через десять минут. Костюм было тесноват в плечах, а рукава не доходил ручки на стороне его запястья. Он отступил назад и посмотрел в зеркало.

Отлично. Зарплата сержанта была ошеломляюще близка к черте бедности. И сержанты, как правило, не читают глянцевые журналы для мужчин. Весь комплект выглядел на сто долларов, с неохотой потраченных на распродаже перед второй свадьбой золовки.

Снабженец сказал: — Оставляем, так сойдет.

Ричер должен был обзавестись своим собственным мусором в карманах, поэтому на очереди было удостоверение личнности. В нём были его настоящее имя и фотография, а звание мастер-сержанта в пехотном полку было вполне правдоподобным для парня из спецназа, стреляющего по живым мишеням с расстояния в милю.

— Как я буду держать связь с полковником? — спросил Ричер.

— Попробуйте по телефону, — сказал парень-снабженец.

— Иногда трудно в спешке найти телефон.

— Никакой опасности нет, — сказал снабженец, — Все это одни разговоры.

Женщина с сумкой-поясом и налобной повязкой пересекла реку Потомак по мосту Френсиса Скотта Ки, высоко над водой, точно по прямой, сквозь горячий и влажный воздух упорно продолжая свою чудесную, не ненарушенную ничем пробежку, направленную в сторону Джорджтауна, хотя она и не планировала оказаться там. Она собиралась повернуть направо на М-стрит, переходящую в Пенсильвания Авеню, бежать до Вашингтон Сёркл, затем по Нью Гемпшир Авеню до Дюпон Сёркл, и по Массачусетс Авеню остальную часть пути прямо до Капитолия.

Неудачный маршрут с географической точки зрения, но любой другой вариант был либо меньше, либо больше пяти миль, а она бежала именно пять миль. С точностью до дюйма. Кто-нибудь другой тихим воскресным утром использовал бы одометр своего автомобиля, она же купила колесо землемера, большую желтую штуковину на палочке, и шла с ним целых четыре раза, пока не прошла точно восемь тысяч восемьсот ярдов и ни на один шаг меньше или больше. Точность имеет важное значение.

Она продолжала свой бег. К этому моменту пот струился по её спине рекой, а горло горело. Смог облаком висел над медленной рекой. Но она собралась с силами и устремилась вперед длинными шагами, в быстром ритме, помогая себе руками. Её налобная повязка пропиталась потом. Но она опережала график. Уже. Еще многое может измениться, но у нее есть шанс сделать это. Пять миль за тридцать минут. Восемь тысяч восемьсот ярдов за тысячу восемьсот секунд. Четырнадцать целых и две трети фута в секунду. Расстояние, не принятое на международных соревнованиях, значит, это не считается мировым рекордом. Так же, как и национальным, и олимпийским. Но великие могли сделать это за двадцать четыре минуты, поэтому тридцать было вполне приемлемо. По крайней мере, для неё, учитывая дорожное движение, светофоры, и служащих, спешивших на работу.