Чтение онлайн

— Руля не слушается! — тут же сообщил вахтенный.

Не знаю как, но каким-то образом всё это безумие на водах окончилось благополучно. Шквал внезапно стих, река сразу же успокоилась, а «Дункан» снова стал послушным мальчиком.

— Вот так, все водку пьют, а мы, флотские, пашем.

Как же красиво вокруг, когда тихо! Совершенно невероятное сочетание прозрачной речной воды, камней в разноцветных пятнах лишайника на берегу, ярчайшей зелёно-золотой листвы и фиолетового вечернего неба. Всё это природное богатство отражалось, причудливо изгибалось и переливалось на воде.

— Максим, а что ты делал на Шпрее? — спросил Павел, вытаскивая из плоской жестяной коробочки заранее скрученную сигаретку. Похоже, спокойная обстановка говорливому вахтенному наскучила сразу же.

— Можно просто Макс. У хорошего знакомого из Берлина избушка там стоит. В правильном месте. Всё есть, банька, веранда, приезжай и живи. Отдыхал, по берегу и в лесу бродил, немного рыбачил, вволю отсыпался без будильника.

— Вот с этим? Маловато будет для прогулок по таёжным берегам, — он кивнул на мою самодельную кобуру. — Что у тебя там за пушка?

— Наган революционный.

Револьвер без кобуры я по случаю выменял в одном из придорожных посёлков, там же одна добрая женщина пошила мне брезентовую кобуру. Страшненькая, конечно, но функции выполняет. В смысле кобура.

— Из под Зимнего дворца? Дело обстоит ещё хуже, чем я думал, — без дальнейших пояснений прокомментировал он.

— Да ладно тебе, в рюкзаке лежит итальянский полуавтомат Benelli M4 Super 90.

— Ого! Это который у морпехов США?

— Ага, индекс М1014.

— Даже и не знаю, есть ли хоть один такой ствол в Замке… Так ты на Шпрее ещё и охотился?

— Уточки, там замечательное озерцо совсем рядом. И лодочка вёсельная.

— Солидно. Приятель твой, похоже, не бедствует. Изба, веранда… Утки-то много взял?

— Меньше десяти, — по обычаю я ответил расплывчато.

Рулевой на время замолчал, сосредоточившись на управлении.

Летали над водой чайки, высматривая в течении косяки мелочи, деловито рокотал двигатель, а из камбуза потянуло таким восхитительным запахом, что я еле сдерживался от соблазна оставить Павла в одиночестве и отправиться в гости к механику. Камбуз расположен в центре корпуса между машинным отделением и средним трюмом. Эх, помню, любимое место было… Там установлен водогрейный плита-котёл и мойка со сливом за борт.

— В Замок-то тебе зачем? Или не секрет?

— Не имею ни малейшего представления, дружище, наверное, есть какое-то дело, — пожал я плечами.

— Ничего себе! Его сам Сотников вызывает, в диспетчерской все девчата взбудоражены, срочно сняли с задачи флагман флота, а он ничего не знает! Нет, братка, в жизни так не бывает.

— Как видишь, бывает, — вздохнул я.

— А ты Сотникова видел?

— Всего один раз, на групповом собеседовании после прибытия.

— Где выбросило?

— На нашем берегу очнулся, неподалёку от Дровянки. Можно сказать, что повезло, подобрали быстро.

— Эт да… Не, мне, конечно, в государеву муть лезть по погонам не дозволено, но… Дай угадаю, ты видный учёный? Нет? Крутой засекреченный спец? Что-то, связанное с оборонкой?

— Если скажу, мне придётся тебя…

— Убить? — с нервным смешком продолжил фразу рулевой, машинально передернув плечами, словно от пробежавшего по спине холодка.

— Зачем сразу убить? Не сразу. Буду как-то убеждать, что правду говорю, — неопределенно ответил я. — Короче, не угадаешь.

— Вот чёрт, настоящий детектив! Но в любом случае, Макс, ты точно важный хлыщ, если тебя положено экстренно доставлять силами ВМФ. Одного горючего сколько сожгли для прохода по Шпрее…

— Да не, я обычно по земле перемещаюсь. Много и долго.

— Не по земле, а по суше, — автоматически поправил моряк.

— Слушай, а что там на камбузе стряпается, запах сумасшедший, а я не ел ничего.

Он оглянулся и втянул воздух.

— А… Это Корнеев свои знаменитые пирожки печёт. С диким луком и яйцами, да с лесной ягодой.

— А как бы…

— Не волнуйся, скоро сам притащит.

Так оно и вышло, минут через десять дверь в рубку открылась, и Корнеев торжественно внёс небольшой тазик, после чего уселся на откидной стульчик и принялся наблюдать, как исчезают его вкуснейшие пирожки.

— Говорит, что причину вызова не знает, — проглотив половину пирожка, кивнул на меня Паша, и тут же начал вытягивать двумя пальцами очередной горячущий пирожок, на этот раз с ягодой. — И кто по жизни, тоже не говорит, секретный человек. Гадаю теперь.

— Да чего тут гадать, водила он, — спокойно объявил строгий механик, неожиданно для меня улыбнувшись. — Водитель рейсового автобуса, я его полгода назад в Берлине на центральной площади заприметил. Потом ещё раз.

— Точно? — Павел повернул ко мне изумленные глаза.

Я кивнул.

— Говорил же, что не угадаешь.

Разговор продолжился.

— Значит, из Берлина в Замок мотаешься?

На этот раз я покачал головой отрицательно.

— Нет, Паша, международка. Международные пассажирские перевозки, заграница.

— Ни-че-го себе! — судя по выражению лица рулевого, это ремесло он сразу поставил гораздо выше знаменитого ядерного физика, лирика и засекреченного оружейника. — Я и не знал, что такие есть!

— А ты ничего не знаешь, потому как не интересуешься, — проворчал Корнеев. — И не мечи так кулинарию, оставь пироги важному пассажиру. Опять ведь из гальюна не вылезешь, стервец! — и бросил в мою сторону: — Вечно он обожрётся до треска в пузе, а потом стонет. На какие города рейсы выполняете, уважаемый? — это уже ко мне.