Чтение онлайн

Потом неделю провожали Тыгына. Вы думаете, что люди в России пьют? Нет, в России выпивают. А вот в Харкадаре пьют. Если бы я пил со всеми наравне, почти месяц подряд, вокруг меня уже давно суетился бы доктор Курпатов с капельницей и клизмой. Хорошо, что в меня буза не лезет, у меня нормально работает печень, я с похмелья больше трёх дней не болею. Плюс Ичил на страже моего здоровья стоит. Так что, погрузив через неделю всех в телеги, арбы и прочий подвижный состав, я кое-как выпроводил дедушку к родным пенатам.

Теперь можно заняться и местными олигархами. То бишь, равноудалить их от власти. Для начала я попросил шамана сварить котёл, литров на двадцать, микстуры, вызывающей стойкое неприятие и отторжение. Заодно обеспечивающую прочистку чакр, верхних и нижних глотательных путей. Отдельные, не проспавшиеся представители властей, требовали продолжения банкета, их быстро приводили в чувство. Некоторых силком.

На следующий день закончился бедлам и состоялся долгожданный муннях. Высокие договаривающиеся стороны, с противогазными рожами, кое-как просочились в актовый зал, то есть в просторное патио моего дома.

Начнём, помоляся, нагибать публику.

–  Рассаживайтесь, уважаемые. Милости прошу к нашему шалашу.

Сейчас мы и увидим, все группировки, кто с кем против кого дружит. Как рассядутся, как друг с другом обсмотрятся. После обязательных реверансов, я приступил к делу.

–  В Харкадаре произошли изменения. Не могу сказать, в лучшую или худшую сторону, но они есть. И мы, как руководители, не можем не обращать на это внимание. Мы с моим уважаемым родственником, Улахан Тойоном Рода Белого Коня долго обсуждали сложившееся положение. Для того, чтобы выработать согласованную позицию по всем вопросам. Итак, вкратце, до чего мы договорились. Первое. Восстание жёлтоповязочников произошло не на ровном месте. Его готовили долго, тщательно и с проработкой всех деталей. Учитывая не только экономическое положение, но и психологию населения.

Я не спеша налил из кувшинчика в пиалу кумыс.

–  Дорога Отца-основателя, да пребудет с ним слава, практически стоит. Мосты через Сары Су [12] блокированы мятежниками. Это само по себе вопиющее нарушение Закона Отца-основателя, этим самым мятежники показали всем, что ради достижения своих целей они не остановятся ни перед чем. И уже в местах боестолкновений появилось огнестрельное оружие.

–  Что такое огнестрельное оружие? Это не те железные палки с грохотом, которыми вы с нашем улусе людей убивали?

Я посмотрел на вопрошающего. Не узнал.

–  Впредь, пока я всех вас ещё не знаю в лицо, попрошу, прежде чем встревать с тупыми вопросами, спрашивать разрешения и представляться. Кто и откуда.

–  Я новый бей из Омукучана. Меня зовут Биктимер.

–  Кого ты людьми назвал, Биктимер? Каких людей мы убили, а? Ты что, потерял ориентиры, заблудился? Поддерживаешь мятежников и комиссаров? Ты с ними заодно? Сколько тебе заплатили, чтобы ты здесь пропагандой занимался? Или у тебя родственники в рядах выродков и отбросов? Ну?

Новоявленный бей что-то пытался мычать. Оправдываться, гад, захотел.

–  Молчать, я тебя спрашиваю!

Стоит, бледный.

–  Вот, господа. Полюбуйтесь.
– Я сделал плавный широкий жест левой рукой, от груди до самых до окраин.
– До чего доводит людей политическая близорукость и непонимание текущего политического момента. А ещё бей называется. Ничего. С тобой сегодня Ичил побеседует. А остальным отвечаю. Огнестрельное оружие - это те самые железные палки, которыми мы покрошили… э-э-э… поубивали не людей, а зверей в человеческом обличье, комиссарское отродье в аулах вдоль реки Кирон-Ая. Пока вот такие, с позволения сказать, представители, надежда и, можно сказать, опора законной власти! Такие вот бараны ждали, когда ваших дочерей начнут насиловать, а младенцев убивать и есть.

Я прокашлялся, поглотил пиалку кумыса. Осмотически. Нельзя спешить. Моё нетерпение они могут принять за суетливость - и прощай, карьера.

–  Но суть не в этом. Мне кажется, мы зря оказали помощь захваченным селениям. Пусть бы эти недоноски почувствовали на своей шкуре, что такое власть комиссаров. До конца, в полном объёме. Тряпки. Плесень. Кал большого зелёного червяка в луже протухшей ослиной мочи.

Ещё раз обвел суровым взором собравшихся.

–  Ну ладно. Суть не в этом. Продолжим.

–  Разрешите вопрос? Тускул из Ынахсыта. У Биктимера, с вашего позволения, двоих детей убили.

–  Это вопрос?

–  Прошу прощения, это я чтобы вы не подумали…

–  Суд разберётся. Садитесь. Я продолжаю. Я думаю, что уважаемый, пока ещё уважаемый, Биктимер осознал ценность правильно, и главное, вовремя сказанных слов. Не забывая об их тайной власти.

–  Собственно, невыполнение запрета Отца-основателя на создание неразрешённых вещей и позволил мятежникам скопить достаточные ресурсы для подготовки восстания. Это ещё раз показало всем, что мятежники не остановятся ни перед чем. Но всякая политическая демагогия, на которую клюнули несознательные граждане, в том числе, про создание комунн, ничего не значит. За спиной мятежников маячит зловещая тень потомков Омогоя. Вы знаете, что это за люди, за что их урезонил Отец-основатель, и они жаждут реванша.

Бла-бла, бл… Родина в опасности, надо сплотиться перед лицом врага. Бла, и ещё раз бла, и ещё пара-тройка трескучих фраз, с уклоном в нагнетание страстей. Механизм в моей голове крутился, пощёлкивая бронзовыми шпенёчками, преобразовывал эти мысли в суконный канцелярит партийных ораторов, помноженный на пафос степных акынов.

Однако политинформацию я посчитал законченной.

–  Вопросы? Нет вопросов. Все всё понимают? Хорошо.

Я хлопнул ладонью по столешнице. Бутылка от кумыса подскочила и скатилась на пол.

–  А теперь о главном. Закон Отца-основателя надо менять. Этот вопрос уже решён и одобрен всеми Улахан Тойонами.

В смысле, нами с дедушкой одобрен. Других тойонов поблизости нет. И, в принципе, их почти всех можно списывать со счетов. Я кинул взгляд на присутствующих. Нет ли возмущённых взоров? Нет. Те, кто мог бы возразить, отсутствуют по объективным обстоятельствам.

Тут надо отдать Тыгыну должное: превентивный удар по верхушке ортодоксальной куруханской номенклатуры нанесён удачно. Я даже не узнал, против чего или против кого они комплот сочиняли. Да и неважно. У нас на предприятии с этим было просто - трудовую книжку в зубы и до свидания. Здесь это не канает, здесь другой уровень, за ворота никого не выпнешь. Тыгын - старик тёртый, он всякой фронды насмотрелся столько, что теперь способен даже зародыши недовольства разглядеть. Мне до него как до Пекина раком. Он хорошо проредил то поле, на котором мне приходится пахать. Наиболее, как принято говорить, одиозные фигуры прежнего режима были убраны, на их место пришла прогрессивная молодёжь. Хотя называть сорокалетних мужиков молодёжью язык не поворачивается. Потом про меня скажут историки: пришёл к власти на штыках оккупантов. Но мне тогда будет уже всё равно. А пока все молчат, впитывают мою невъе… божественную мудрость.