Диббук
Шрифт:
Ханан. Гонят не нас.
Лея. Но ты только что сказал…
Ханан. Гонят только меня. Они хотят, чтобы я ушел, а ты осталась.
Лея. Что?! (смеется, как смеются над очевидной нелепостью) Как такое возможно? (заглядывает Ханану в глаза) Я надеюсь, ты объяснил им, что… Ханан! Ханан! Посмотри на меня!
Ханан. Я мертв, Лиенка, а ты жива. Я не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь… того, что полагается любой девушке… семью… детей… хозяйство… субботний стол. А ты ведь рано или поздно захочешь всего этого, даже если сейчас полагаешь иначе. Ты не сможешь просидеть всю жизнь в темной комнате, уставившись пустыми глазами в голую стену.
Лея. Это не твои слова, Ханан! Я же слышу, это говоришь не ты! Чьи это речи? Твоего учителя, рабби Эльханана? Так? Но он уже не твой учитель! Когда мы говорили там, на площади, ты прекрасно обходился своей головой. Зачем же сейчас слушать чьи-то наставления? (хватается за голову) Я не верю, что ты с такой легкостью отказываешься от меня… Как ты можешь? И почему? Ты разлюбил меня? Так скоро? Я уже не нравлюсь тебе, как прежде?
Ханан. Что ты?! Что ты… нет для меня ничего в этом мире, кроме тебя. Сердце мое содрогается и рвется на части, когда я смотрю на тебя, слышу твой голос, касаюсь твоего рукава. Душа моя звенит под твоим взглядом, как скрипка под смычком. Любимая моя…
Лея. Почему же тогда…
Ханан. Мы живем сейчас меж двух миров, Лиенка. Моя душа — душа мертвого человека внутри твоего тела — живого, земного, настоящего. Это называется «диббук».
Лея. Мне все равно, как это называется. Я хочу быть с тобой.
Ханан. Тебе, может, и все равно, но другие люди вокруг… они не дадут… не позволят…
Лея. Но ты говорил, что у тебя есть заклинания… Каббала…
Ханан. Есть. Но, понимаешь, диббук — промежуточное состояние. Его легче разрушить, чем удержать. И сила, и закон — на их стороне.
Лея. Сила, возможно, и да, но не закон! Закон справедлив, а что может быть справедливее, чем мы с тобой вместе? (в отчаянии) Неужели ничего нельзя сделать? Ханан, не молчи… не молчи…
(плачет, потом вдруг поднимает голову)
Подожди, подожди… Там, на площади, ты говорил о чем-то другом. Так ведь? Ханан, посмотри на меня! Ну да! Ты говорил, что мы оба уйдем в Ситро Ахро! Оба, а не ты один. И не было никакой речи о каком-то диббуке. Ничего промежуточного. Только окончательное, только навсегда. Это ты предлагал, на это я согласилась. Почему же сейчас все вышло иначе?
Лея пытается заглянуть Ханану в глаза, тот отворачивается.
Лея. Я поняла! Ну конечно! Ты ведь совсем не умеешь лгать. Тебе просто стало жаль меня, правда? Поэтому ты остановился на полпути. Так?
(гневно выпрямившись) Отвечай сию же минуту! Ну?!
Ханан. Да. Так и есть. Я не смог убить тебя.
Лея. Это неправильное слово — убить. Мы ведь оба продолжим жить там, в Ситро Ахро. Так ты обещал мне на площади.
Ханан. Да. Продолжим. Но — иначе. А вдруг тебе там не понравится? Там все другое. А вдруг и наша любовь предстанет там по-другому?
Лея. Так не может случиться. Возьми меня с собой, Ханан. Ты обещал. Ты поклялся!
Ханан. Я не могу убить тебя, любимая… не могу…
Лея(в рыданиях). Ну пожалуйста, милый, ну пожалуйста… возьми меня с собой, ну пожалуйста…
Оба плачут, обнявшись. Затемнение. Бьют часы — два часа. Высвечивается гостиная. В нее входят рабби Эльханан и Энох.
Рабби Эльханан. Есть известия от Сендера? Он давно должен был вернуться вместе с женихом и, главное, с кольцом.
Энох. Увы. Честно говоря, я начал беспокоиться уже два часа тому назад. Послал им навстречу реба Вульфа и реба Меира. Еле добудился после вчерашней выпивки. Так теперь и они пропали.
Входит запыхавшийся 1-ый старик
1-ый старик. Ох… ох… (целует руку рабби Эльханану) Доброго утра великому рабби… ох… никак не отдышаться… Сендер сказал: беги всю дорогу…
Энох. Да что случилось, реб Вульф? Говорите толком. И почему вы бежали? Ведь я дал вам бричку.
1-ый старик. Вы-то дали, реб Энох, да черт забрал. Ох… ох…
Рабби Эльханан. Говорите, скорее.
1-ый старик. Значит, встретили мы их на полдороге, две версты от поворота на Каменку.
Энох. Ну?
1-ый старик. Знаете, там еще мостик каменный был?
Энох. Как это «был»? Его только в прошлом году заново отстроили после наводнения.
1-ый старик. Вот то-то и оно, что «был». Но давайте я лучше с самого начала расскажу. В Тартаково-то реб Сендер быстро долетел, сразу после полуночи. А там уже не заладилось. То жениха никак не могли найти, то кольцо потерялось, то еще что. В общем, выехали только во втором часу.
Энох. Ну и что? Тут дороги всего на час с небольшим…
1-ый старик. Час с небольшим — это когда все в порядке, реб Энох. А на них прямо, как посыпалось. Сначала ось у брички сломалась, пока починили… а потом конь захромал. Вы ведь знаете сендеровского коня, реб Энох? Скорее заяц захромает, чем этот конь — уж больно ладный. Помните, реб Сендер его с ярмарки привез…
Энох(перебивает). Да оставьте вы этого коня, реб Вульф! Дело говорите.
1-ый старик(удивленно). Так я и говорю. Это ж не какой-то другой конь захромал, у цыгана под Херсоном. А самый что ни на есть тот, на котором реб Сендер с женихом ехали. А как его ночью-то подкуешь?
Энох. Дальше, дальше что было?
1-ый старик. Дальше — больше. Коня-то в поводу повели, ясное дело. А в бричку самим впрягаться пришлось — не бросать же, жалко. Так и шли, пока до моста не добрались. А уж как добрались, там и вовсе все кувырком пошло. Только, значит, на мост вступили, как он — бац!