Чтение онлайн

– Вижу, – генерал взял в руку микрофон стационарной радиостанции. – Даю команду на возвращение.

– Ну что, – надевая шапку, засуетился прапорщик. – Я отправлю эвакуационную группу на БТР…

– Сядь, – Родимов нахмурился. – Они знают, как поступать в таких случаях. А бронетранспортер пусть стоит там, где стоял.

– Так ведь, – прапорщик растерянно захлопал глазами, – вдруг ему срочная помощь нужна?

– Там есть, кому ее оказать, – не сдавался Родимов.

Между тем разведчики срубили две сосенки, очистив от веток, натянули на них бушлаты, вставив стволы через рукава, застегнули пуговицы. Гулидов в это время наложил шины, после чего Меньшикова осторожно переложили на импровизированные носилки и двинулись в обратном направлении. Спустя двадцать минут группа по всем правилам совершения пешего марша вернулась к вышке, возле которой уже стояла санитарная машина.

– Что с ним? – генерал вопросительно посмотрел на Гулидова.

– Перелом голени, – доктор смахнул с ресниц иней. – Закрытая черепно-мозговая травма, множественные ушибы мягких тканей. Точнее скажут в госпитале.

– Понятно, – генерал вздохнул. – Грузите в машину.

– Зверь, – глядя вслед направляющемуся к своей «Волге» Родимову, покачал головой прапорщик. – У меня для таких случаев БТР под парами стоит, а он не разрешил парня вывезти…

– Разве может твой бронетранспортер сравниться с двумя офицерами спецназа и самодельными носилками? – усмехнулся Дрон, устало опускаясь на корточки. – Да и топлива нам не надо…

– Ладно, хватит болтать, – Полынцев забросил автомат за спину. – Что у нас завтра?

– По идее, выходной, но шеф решил нам напомнить, кто и чем сейчас командует в Чечне, – Дорофеев сплюнул. – Скоро заставит запоминать количество прыщей на задницах этих уродов. Я биографии полевых командиров лучше их родителей знаю.

– Говорит, обновился там этот контингент, – возразил ему Полынцев.

Еще пару минут поговорив, приводя дыхание и пульс в порядок, разведчики-диверсанты направились в сторону учебных корпусов.

Лика едва могла ходить, поэтому уборкой посуды после ужина занималась Клавдия Ивановна. Женщина была страшно взволнована и напугана тем, что произошло мужду бывшем мужем дочери и ее новым знакомым. С кухни то и дело доносились вздохи и едва слышные причитания. По квартире распространился запах валерианы.

Антон занял место, где недавно сидел Валерий, и включил телевизор. Наложив компресс, Лика устроилась на диване, забравшись на него с ногами.

– Зря я втянула тебя в эту историю, – она с сожалением вздохнула и внимательно посмотрела на Антона. – Они будут тебя караулить. Вот увидишь.

– А что, такое уже было? – спросил он.

– Да, – она провела рукой по забинтованной лодыжке. – У меня есть брат. Мама как-то ему пожаловалась. Он поступил примерно так, как ты, – набил Валерику морду и выставил за дверь. Так тот его с дружками утром во дворе подкараулил. Очень сильно избили, – она покачала головой. – С тех пор он сюда не приезжает.

– Не волнуйся за меня, – Антон встал и пересел на край дивана. – Завтра у твоего Валеры отшибет память. Он забудет сюда дорогу, а его дружки прекратят ему помогать.

– Ты гипнотизер? – Она через силу улыбнулась и неожиданно положила голову Антону на плечо. – Мы вызовем милицию, и ты уйдешь.

Но Антон уже не воспринимал того, что она говорила. От близости молодого женского тела сердце учащенно забилось. Осторожно он провел ладонью по ее голове. От распущенных волос исходил аромат ромашки и мяты. Взяв ее за подбородок, он впился в ее губы, почувствовав, как сладкая истома прокатилась по всему телу, а голова закружилась. Лика медленно стала заваливаться на спину, одновременно расстегивая на груди Антона рубашку. Мгновение, и ее рука скользнула по мускулистому торсу, а поцелуй стал еще крепче и жарче. Казалось, она потеряла рассудок. Закрыв глаза и тяжело дыша, молодая женщина не прекращала раздевать Антона.

– А если мама зайдет? – прошептал Антон.

– Нет, – выдохнула она.

Антон осторожно стянул с нее блузку и впился в нежно-розовый сосок.

– Погоди, – почти простонала она и, выскользнув из его объятий, встала. – Надо разложить диван и застелить постель…

Проснувшись, когда за окном загремели первые трамваи, Антон долго лежал, не меняя положения, и наблюдал, как медленно серый квадрат окна становится все светлее.

На душе было скверно. Во-первых, он чувствовал себя виноватым перед Ликой, у которой, судя по бурно проведенной ночи, теперь возникнет к нему привязанность, а вместе с ней и разочарование. Ведь он женат. Во-вторых, неизвестно, как воспримет его исчезновение Регина. Сотовый он оставил Банкету, и она наверняка уже в курсе, что он отправился в Москву. Можно, конечно, предупредить Родимова, и тот скажет, будто Антон ночевал у него, но как-то не хотелось посвящать в эту интрижку генерала. Да и неизвестно еще, чем закончится разговор с Валериком. Судя по реакции Клавдии Ивановны, парень без царя в голове. Может сутками караулить редких гостей Лики, продолжая считать ее своей собственностью.

Вскоре в соседней комнате скрипнула дверь. В ванной зашумела вода. Почти сразу Лика открыла глаза. Томно потянувшись, взъерошила на голове Антона волосы и села. Пощупала ногу, потом пошевелила ступней. Поморщилась:

– Сегодня лучше.

Антон взял ее за спину и попытался притянуть к себе.

– Не надо, – Лика встала и накинула халат. – Пора вставать. – Нагнувшись, она чмокнула его в губы и направилась прочь.

Пока Антон пил кофе, Клавдия Ивановна разглядела во дворе Валерика с дружками. Они сидели в стареньком «Опеле», подогнав его почти вплотную к подъезду.

– Что я говорила! – причитала она. – И ведь никакой управы на них нету.

Антон чувствовал себя спокойно. Стрелять сейчас в него никто не будет, а все остальное – мелочи. Причем, если судить по бывшему супругу Лики, его дружки такие же, как и он, алкоголики. Вполне возможно, что и эту ночь компания пропьянствовала, «готовясь» проучить обидчика своего кореша.

– Но они стоят возле подъезда… Как… Это уже не первый раз, – донесся из соседней комнаты голос Лики.

Антон понял, что перепуганная женщина звонит в милицию, и встал из-за стола. Когда он вошел, Лика уже закончила говорить. Стоя у окна, готовая расплакаться, она кусала нижнюю губку.

– Сказали, мало ли кто там стоит, – она всхлипнула. – Будет, говорит, драка, приедем, а так – нечего беспокоить по пустякам.

– Я же просил тебя никуда не звонить, – Антон разозлился. – Выйду, закрывайтесь и сидите. Если потом твой Валерик будет спрашивать, кто я, скажешь – жених…

С трудом отбившись от двух женщин, которые рвались проводить его до метро, Антон легко сбежал по лестнице, толкнул дверь подъезда и, не сбавляя шага, направился к «Опелю».

Передняя правая дверь открылась, и навстречу выбрался Валерик. Лицо было изрядно помятым, волосы торчали в разные стороны. Было заметно, что он мучается с глубокого похмелья.