Девятый
Шрифт:
Николай сидел и размышлял: «Вот те на! Получается, что не он, а сам генерал Лебедь придумал эту операцию! Ну да ладно, был бы результат...»
— Вылет сегодня ночью в два ноль ноль с военного аэродрома под Дубоссарами. Ты, Гайдамаков, — в составе группы. Форма одежды — десантная, боевая. У тебя такой нет, но тебе ее привезут десантники. Это для того, чтобы все были одинаково одеты. Николай, с тебя спрос особый. Ты ни во что не ввязывайся. Но потом все подробно доложишь нам в дивизии. Знаем мы эти десантные войска, голубые береты, мать их за ногу! Мы все подготовили, а они славу заберут всю себе. Им бы только ордена и медали на груди свои широкие вешать!
В двенадцать тридцать за Гайдамаковым заехала дежурная машина и отвезла на аэродром. Там Николай переоделся в форму десантника и получил короткий десантный автомат.
Реку Днестр и территорию над Молдовой до города Орхей пересекли без единой помарки. По ним никто не стрелял — у Молдовы нет системы ПВО, тем более достигнуто перемирие. Мало ли кто летает в ночном небе?..
Вертолет летел по приборам над самой землей, без освещения, без опознавательных знаков — так его труднее и засечь и идентифицировать. Труднее сбить. В иллюминаторе была темнота. Лишь иногда впереди вспыхивали, мелькали под вертолетом и стремительно улетали назад яркие фонарики электрических огней. Среди этих огоньков редкие дома и постройки расползались между разбросанных теней и терялись позади несущегося в темноте вертолетного призрака. Все было как в цветном тяжелом сне, где в темноту врываются брызги яркого света, где тона и полутона играют между собой разноцветными темными красками.
Десантная группа разделилась на две части и одновременно ворвалась в здание военного лазарета с двух имеющихся входов — центрального и заднего. В секунды взломать двери сильным опытным ребятам не составило большого труда.
По одному автоматчику осталось на входах, третий человек — на первом этаже, четвертый — на втором. Охраны в самом деле не было.
Наверное, у лазарета не хватало денег, чтобы держать еще и охрану.
Сильно перепугались медсестры, дежурившие на этажах, когда к ним ворвались огромные люди в пятнистых балахонах, с пятнистыми масками вместо лиц, с автоматами.
Но кричать им не дали. Как огромные кошки на пружинистых ногах, подскочили гибкие громадины и закрыли рты широченными ладонями в перчатках.
Вот и цель — дверь в палату, куда они стремились. Но охраны и здесь не оказалось.
«А ведь должна быть, — подумал Николай, — значит, что-то не так складывается, как намечалось».
Палата была пуста. Не было даже кровати. Результат — ноль! Впустую слетали.
«Успела, ушла, ускользнула из-под носа. Опять вырвалась на оперативный простор. Теперь гуляет среди людей, неприметная, такая же, как все. Готовит новые гадости. А генерала Лебедя надо спасать...»
Для Николая было очевидно, что ему практически одному придется внедряться в хитросплетения ее коварных, неожиданных замыслов, быть самостоятельным в этой непостижимой, нестандартной многоходовой игре. В смертельной схватке, в конце которой один из двух участников неминуемо погибнет.
Такие фатальные мысли бродили в голове Николая Гайдамакова, когда он сидел в вертолетном пузе и винтокрылая машина несла его домой, на военный аэродром.
16
Вечером следующего дня к Николаю заехал на работу начальник особого отдела дивизии Виктор Шрамко. Вид у него был усталый, раздраженный.
Он сообщил:
— Имел тяжелый разговор с Самохваловым. Он нервничает и сильно ругается. Корит нас, что вот-вот может состояться покушение на командарма, а мы не чешемся. Ни на шаг, говорит, не продвинулись. У вас у всех скоро, говорит, я…ца поотрывают, а вы мышей, мать-перемать, не ловите! Тебя ругают: мол, ты втянул всех в авантюру с десантом. Это же, Николай, не твоя идея, а с самого верха пришла. Ты-то тут при чем?
— Да я и сам не пойму, — развел руками Гайдамаков.
Он с курсантских времен знал золотой смысл точных стихов Твардовского: «Города сдают солдаты, генералы их берут».
Шрамко посидел на краешке стола, поерзал. Хмуро спросил:
— У тебя есть что-нибудь в загашнике?
Гайдамаков отрицательно качнул головой.
— Что, и полстакана не найдется?
И, видя, что каши тут не сваришь, Шрамко рубанул воздух ладонью.
— Все, поехали ко мне домой. Борща поедим, маленько расслабимся. Надо нам с тобой, товарищ майор, крепко репу почесать. В самом деле, ситуация запутанная...
Шрамко жил в городе, но, считай, в военном городке. Его пятиэтажный кирпичный дом стоял среди других ДОСов — домов офицерского состава — казенного городка, где жили офицеры и прапорщики 59-й гвардейской стрелковой дивизии. Жили как в деревне, где все друг друга знают. Поэтому у особого отдела не было проблем с получением информации по кадровой части: кто с кем поругался, кто с кем спит и кто кому изменяет. Все на виду, как в деревне.
В квартире у главного контрразведчика было уютно. Добрая хозяйка держала дом в образцовой чистоте и порядке. И вся обстановка — и стены, и мебель, и комнаты, и кухня — дышала уютом и теплом семейного гнезда. И пирогами.
— Моей бы Вере Сергеевне да комендантом гарнизона быть! — говаривал Шрамко не без гордости за жену. — Вот бы порядок был, вот бы чистота! Все бы в тапках по асфальту ходили! Справный был бы гарнизон.
Вера Сергеевна накормила их гарным украинским борщом с сальными шкварками, выпили они по две-три рюмки горилки, и Шрамко оттаял, разомлел на стуле, выдохнул разом тяжесть, лежавшую под сердцем, сказал:
— Пойдем, Коля, погуляем, друг ты мой закадычный! Накопились у нас задачки каверзные. Надо бы нам с тобой их обмозговать, а то беды не оберешься. Погоны со всех полетят, а с меня — в первую очередь. Таких волкодавов спустят...
Они вышли на улицу и пошли по аллее. Теплый вечер конца лета, словно добрый сеятель, выбросил на город свежую росу, примял серебристой водяной капелью рассыпанную в воздухе пыль. И она послушно улеглась на землю и не мешала людям дышать.
В конце аллеи они сели на скамейку, над которой висела огромная шапка ветвей акации.
Шрамко вынул из кармана спортивной куртки блокнот, раскрыл его и стал рассуждать, держа ручку над чистым блокнотным листом.
— Что мы имеем? Давай думать вместе.
Он поднял лицо вверх и уставился на мелкие смутные звезды еще не наступившей ночи.
— А имеем мы с тобой, товарищ красный командир, очень и очень мало.
— Давай пропишем то, что уже очевидно, не вызывает сомнений, — предложил Гайдамаков. — Кое-что уже есть.
— Например?
— Например, что румынская разведка готовит покушение на командарма Лебедя. Это, по-моему, ясно.