Чтение онлайн

Последующие две недели не принесли утешительных новостей. Хуже того: из оперативных сводок слухового контроля выяснилось, что Мильготин был прекрасно осведомлен о том, что готовится его задержание; ему даже заранее было известно, в какой именно изолятор временного содержания он будет помещен. Такие сведения Мильготин мог получить только от семи лиц – от двух следователей и пятерых оперативников, которые присутствовали при обсуждении плана задержания.

Был бы верующим, Новоселов обязательно бы перекрестился, когда выяснил, что утечка информации прекратилась немедленно после отстранения от работы с оперативными материалами сотрудника Федеральной службы безопасности В. И подумал, что не взял греха на душу, не стал подозревать кого-либо из своих коллег по ведомству.

Почти полгода Новоселов и Ермаков пытались взять В. с поличным, но ни одно оперативное мероприятие в отношении сотрудника ФСБ не давало достоверных данных о его предательстве. А помог уличить В. в неумении хранить следственную тайну человек, на помощь которого Новоселов мог рассчитывать меньше всего.

Как говорится, на ловца и зверь бежит. В один прекрасный день в Следственный комитет обратилась жена Мильготина. Читая ее заявление, Новоселов не мог поверить своим глазам. «Прошу вас незамедлительно принять меры к человеку по имени Владимир, который представляется мне следователем, сотрудником милиции. Он предлагает мне купить у него анашу для моего мужа, который в данный момент находится под следствием, а также обещает показать мне копии материалов уголовного дела, если я заплачу ему полторы тысячи долларов США. Я отдаю себе отчет в том, что этот человек толкает меня на противозаконные действия, которые, как я полагаю, могут отрицательно повлиять на судьбу моего мужа…»

Но более всего Сергея Анатольевича поразило то, что жена Мильготина сама просила следственные органы организовать прослушивание ее домашнего телефона, чтобы следователи могли убедиться в истинности ее слов. «Умная и хитрая женщина, – подумал тогда Новоселов. – Наверняка она давно знакома с этим В., давно пользуется его услугами, но решила его „сдать“ нам только сейчас потому, что ее тонкая интуиция подсказала: В. находится на грани провала, и пора умывать руки».

Так на свет родился план по выявлению преступной деятельности В., который утвердили начальник следственной части генерал-майор Л. Титаров и начальник Управления экономической контрразведки ФСБ. Выполнение плана возлагалось на оперативников ФСБ и следователей Следственного комитета МВД.

Решение поставленной задачи обеспечивалось тем, что В. требовал крупную сумму в валюте за домашние телефоны руководителей оперативной группы ФСБ и следователей МВД, которые задерживали Мильготина и расследовали его дело.

В ближайшие дни был зафиксирован звонок в квартиру Мильготиной от В. «Милиционер Володя» затребовал почти астрономическую сумму. Мильготина, как ей велел Новоселов, согласилась, умело сыграв мучительные колебания.

В этот же день в ходе прослушивания телефонных переговоров В. стало известно, что он звонил своему бывшему сослуживцу и узнал у него домашний телефон руководителя оперативной группы ФСБ, которая задержала Мильготина. Круг замкнулся. Новоселов принял решение задержать В. в момент получения взятки от Мильготиной.

Предстоящую операцию разработали с учетом всевозможных обстоятельств. Новоселов особенно беспокоился за Мильготину. От ее поведения и самообладания зависело многое. Если бы В. заметил, что женщина чрезвычайно взволнована, ее движения и слова неестественны, он мог бы немедленно отказаться от денег и передачи телефонных номеров.

Но опасения оказались напрасными, операция прошла успешно. Спустя несколько минут после получения тысячи долларов от Мильготиной В. был задержан. Доллары оперативники обнаружили в служебном удостоверении, которое лежало в нагрудном кармане В. Причем взяточник, сам того не ведая, облегчил следователю работу: вложив купюры в удостоверение, В. опустил его в карман «корочкой» вверх (наверное, для того, чтобы воры-карманники случайно не увидели вожделенные баксы). Именно это положение удостоверения было зафиксировано при досмотре – оно исключало возможность подбрасывания денег и явилось неоспоримым доказательством получения взятки.

В ходе допросов выяснилось, что наркотики Мильготину поставляла гражданка Горчакова. Узнав о прослушивании ее телефона, В. сообщил об этом жене Мильготина. Та, соответственно, стала придерживать язык за зубами, когда звонила Горчаковой. В течение трех месяцев В. регулярно приносил Мильготиной материалы уголовного дела, возбужденного в отношении ее мужа, за что получил приличную сумму в валюте.

Дело было передано в военную прокуратуру.

Позже Сергей Анатольевич часто вспоминал об этом деле. Чужой среди своих – излюбленная тема в кинематографе. Что ни детектив по ТВ – так обязательно в среде оперативно-следственной группы всплывает какой-то негодяй. Новоселов прекрасно понимал, что следовательская работа напрочь испортила его как кинозрителя. В какой-то степени он утратил способность просто наслаждаться игрой актеров и крутым сюжетом. Он внимательно всматривался в действия своих коллег на экране, а когда замечал неточности и грубые ошибки, какие настоящий следователь не имеет права допускать, то нервничал и крепкими словами ругал режиссера и сценариста:

– Да разве это следователь?! Это же какой-то безмозглый идиот!!

Он понимал, что без вымысла, без «безмозглых идиотов» кино не получится, и все-таки ничего не мог с собой поделать. Профессионал в нем был намного сильнее зрителя. Дотошность, педантичность, абсолютная точность в обращении с фактами и предметами глубоко вошли в него и стали неискоренимыми привычками.

Как-то ему предложили стать консультантом фильма «Нелюди». Остросюжетный детектив. Новоселов прочитал сценарий и за голову схватился: фантазия сценариста взлетела так высоко, что в некоторых эпизодах потеряла всякую связь с реальной жизнью.

– Здесь, здесь и здесь, – сказал он автору сценария, указывая карандашом в текст, – надо все переделать. Так не пойдет. Следователь не имеет права так поступать. За такие действия его самого надо в тюрьму сажать!

– Да это же кино, Сергей Анатольевич! – защищал свое произведение сценарист. – Если я перепишу эти эпизоды в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса, то весь сюжет рухнет как карточный домик. И получится не художественный фильм, а учебное пособие для курсантов юридического института.

– Тогда ищите другого консультанта! – безапелляционно заявил Новоселов. – А я свою фамилию в титрах этого фильма видеть не желаю!

Не будем обижать киношников – фильм смотрится с интересом, большинство зрителей «огрехи» следователя не замечают. Но все-таки житейская правда осталась в невостребованных замечаниях Новоселова.

Женька Нечипорук, получив от Ковальского «на мороженое», как-то сразу понял, что его тетрадь с методиками содержит неисчерпаемый источник материальных средств. Во время летних каникул он подрабатывал на рынке, торговал нелицензионными дисками, за что несколько раз был бит конкурентами и имел неприятности с милицией. Судя по тому, с какой легкостью Ковальский заплатил ему десять баксов за пользование его тетрадью, Нечипорук пришел к мысли, что живет неправильно, сидит на мешках с золотом и не замечает этого.

Но более всего его задел тот факт, что недотепа Ковальский воспользовался его знаниями, его разработками и наварил на этом деньги. А он, Женька Нечипорук, для которого органическая химия была матерью родной, развесил уши и позволил себя эксплуатировать.

В нем взыграл азарт спортсмена, уверенного в своем неоспоримом преимуществе. Получив от Ковальского свою заветную тетрадь, где двенадцать страниц занимал только список литературы, Женька на несколько дней засел в библиотеке, где в журнале «Гельветика-Акта» нашел формулу этонитазена – вещества, за которое, по его сведениям, любители «кайфа» выкладывали приличные деньги.