Чтение онлайн

Всякий раз, когда я заговаривала о них с бабушкой, она уклонялась от ответа или занимала оборонительную позицию.

Единственными словами, которыми она когда-либо делилась со мной, было никогда их не снимать. Я пришла к собственному выводу, что она наложила на них заклятие, чтобы уберечь меня. Я была у неё одна, и я верила, что она всего лишь пыталась защитить меня.

Хотя, после этой ее новой покупки, я предполагала, что мне придется продать их, чтобы мы могли жить, независимо от того, как она к этому отнесётся.

Я покачала головой, не веря, что она потратила столько денег на что-то столь тривиальное, как вспашка сада. Я надеялась, что она потратила не все наши небольшие сбережения. Я сглотнула, в то время как беспокойство постепенно закрадывалось в мою грудь. Что бы я делала без нее, если бы она была заболела?

Я не знала. Я могла справиться с чем угодно, но не с этим.

Хотя, возможно, я заговорила немного преждевременно.

ПРАВДА О ДВУХ СЕРЕБРЯНЫХ МАНЖЕТАХ

Сквозняк и рывок за мое запястье пробудили меня от беспокойного сна. Я вздохнула, переворачиваясь на своем тюфяке, ожидая утреннего восхода солнца и бранящего голоса моей бабушки. Но в маленькое окошко не проникал свет, и от того, что я увидела вместо этого, у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Надо мной стояла больная женщина. Длинные светлые волосы, похожие на мои, но прилипшие к ее мокрому от пота лицу. Она выглядела знакомой, как будто я должна была знать ее, но я была уверена, что никогда не видела ее раньше. Она была бы красива, если бы не бледность ее кожи и худощавое тело.

Я выдохнула, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, и отодвинулась на фут. Должно быть, она здесь, чтобы повидаться с бабушкой. Я собиралась закричать, чтобы разбудить ее, но вместо этого раздался мучительный стон женщины, которая согнулась от боли.

— Что происходит? — бабушка закричала со своего тюфяка в углу.

Я оглядела женщину, задаваясь вопросом, что могло причинить ей такую сильную боль, когда поняла, что у нее в руках одну из моих серебряных манжет. Мой взгляд метнулся к моему запястью, чтобы проверить, было ли то, что я увидела, на самом деле реальным. Я чувствовала себя так, как будто я была голой, когда смотрела на свое обнаженное запястье, украшенное линией загара. Ощущение того, что оно было снято, было освобождающим, и все же у меня в животе крутились дурные предчувствия.

Женщина попятилась, сбросив книгу со стола, на который она опиралась, и посмотрела на дверь. Я хотела сказать ей, чтобы она забирала ее и убегала, но после секундного раздумья передумала. Бабушка была бы в ярости, но на самом деле, женщина выглядела так, будто не могла ходить, не говоря уже о беге.

Я поднялась на ноги, чтобы встать перед дверью. Я свирепо посмотрела на Бенджи, нашу черную овчарку, когда он дремал в углу. Он был ужасной сторожевой собакой.

— Что, во имя Алирии, происходит, Кэл? — бабушка кричала, обеспокоенная настолько, что встала со своего тюфяка, чтобы посмотреть на сцену.

Ее раздраженное выражение сменилось недоверием, когда она заметила женщину. Ее испуганный взгляд переместился с манжеты в руке женщины на мое обнаженное запястье.

Бабушка двигалась быстрее, чем я когда-либо видела прежде, и вырвала наручник из руки женщины. Она надела его обратно на меня с такой силой, что я поморщилась и потерла больное запястье.

— Ты идиотка! — закричала она на женщину.

Я чуть не сделала шаг назад от ее тона. Никогда раньше я не видела, чтобы она так реагировала. Женщина молчала, схватившись за живот, ее глаза расширились от боли.

Когда я наблюдала, как бабушка носится по маленькому коттеджу, хватая разные предметы со своих столов, в моем животе образовалась нервная яма.

— Бабушка, что происходит?

Она проигнорировала меня, сосредоточив все свое внимание на отрывке из одной из своих книг, ее палец лихорадочно двигался вниз по странице. Она взяла несколько трав, которые были у нее в одном из кувшинов, и бросила их в огонь. Она стояла ко мне спиной, и я услышала, как она тихо напевает, а затем наступила тишина.

Прерывистое дыхание женщины и потрескивание огня в очаге были единственными звуками, от густого напряжения в воздухе у меня выступил холодный пот.

Мое внимание привлекла дрожащая фигура женщины, когда она соскользнула на деревянный пол.

— Ей действительно нужна помощь, — сказала я неподвижной, но напряженной спине моей бабушки.

Я не знала так много об исцелении, как она, иначе я бы взглянула на эту женщину. Люди со всего Алжира приезжали к бабушке, когда болели. Я кое-чему научилась, наблюдая за ней то тут, то там, но она никогда не учила меня многому так, как мне всегда хотелось. Я предположила, что это потому, что у меня не было магии. У моей бабушки была здесь какая-то цель; я не была так уверена, что у меня была.

Бабушка лечила всех, независимо от того, могли они заплатить за это или нет, и именно поэтому мое сердце забилось в замешательстве, когда она сказала:

— Я надеюсь, что она умрет за то, что сделала!

Она, наконец, отвернулась от огня, чтобы свирепо посмотреть на женщину.

— Что с тобой не так?

Я смотрела на нее так, как будто она была моей внучкой, а не наоборот. Должно быть, это был сон. Вся ситуация была слишком странной, чтобы быть реальной.

— Я надеюсь, что ты страдаешь, Рейна! Потому что ты только что вынесла смертный приговор своей дочери!

У меня отвисла челюсть, когда я посмотрела на больную женщину. Она была моей матерью? Женщиной, которую я не видела двадцать лет, пока была жива? Моя бабушка никогда много не рассказывала мне о ней, и мои вопросы давно прекратились, когда я поняла, что ее никогда не будет в моей жизни. В детстве я представляла себе сотню вариантов знакомства с ней, но такой никогда не приходил мне в голову.

Разве можно лучше впервые увидеться со своей дочерью, пытаясь обокрасть ее?

Я подавила смех, так как не верила, что у меня должна была быть такая реакция. Даже если бы существовала книга правил, я не думала, что эта конкретная ситуация когда-либо была бы указана там. Итак, я стояла неподвижно, тупо глядя в огонь и пытаясь игнорировать тупую боль в груди.