Чтение онлайн

– Как дочь полицейского, выросшая около Брайтона [10] я, конечно, никогда не мечтала, что буду находиться в подобной компании. Большое спасибо вам всем, что пришли. Теперь, прошу вас, наслаждайтесь ужином и напитками и ведите себя ужасно.

Когда стихли аплодисменты, Китти повернулась, чтобы пройти к своему столику, но остановилась, когда услышала звон ножа о бокал. Макс встал и тепло улыбался гостям.

– Впервые я встретил Китти, когда был почти новичком. Насколько я помню, меня тогда только назначили продюсером «Би-би-си», и я был молодым, привлекательным щеголем. 

 - И ты прекрасно об этом знал!
– произнесла Китти, заставив Макса нахмуриться.

– Теперь все те, кто знаком с Китти, могут подтвердить, что она обладает обезоруживающей способностью убедить вас, что то, чего она хочет, как раз то, что вам нужно. Мой коллега из отдела «легких развлечений» [11] в 1985 спросил, могу ли я взять на работу стажера, который целый год ежедневно забрасывает его письмами, доводя до безумия.

Легкая волна смеха пробежала через комнату, а Макс продолжил:

– Мне нужен был исследователь по Паркинсону [12] , поэтому я согласился. На следующий день появилась эта темноволосая, темноглазая, потрясающе умная девушка и приняла дела.
– Он улыбнулся Китти, которая подняла в ответ ему свой бокал.
– Несколько следующих лет она достаточно уверенно двигалась вперед, в конечном счете предложив идею своего собственного шоу. Так родился «Снаряд Кэннон» [13] . Для тех, кто не знает, этот термин означает искусство Китти расслабить интервьюируемого, а потом метнуть в него уникальный снаряд ее собственного изобретения. Я думал, что знаю смысл исследования, пока не встретил Китти. Она знает о своих гостях то, о чем не подозревают даже их супруги. Мгновенно она стала национальным сокровищем, и я невероятно горжусь тем, что больше тридцати лет сопровождал ее в этой поездке на американских горках. Китти, ты добрая и щедрая, и тебя никогда не забудут. Я горжусь, что могу называть тебя своим другом.

Когда ужин был подан, Китти прошлась между столиков, приветствуя по пути гостей, раздавая комплименты их внешности и заводя разговор о малоизвестных достижениях, что было ее специальностью.

Когда она добралась до своего места, то почувствовала, как жужжит телефон в кармане куртки. Рэйчел прислала сообщение, что будет через пять минут с ее платьем. Китти быстро набрала ответ:

«Не беспокойся о платье, милая, уже все в порядке. Должно быть, ты устала. Езжай домой. Доброй ночи. Хх»

Суббота, 4 февраля, 2017

Лифт снова был сломан. Сэм взбежала по лестнице жилого дома в пригороде Уайтхок [14] , перепрыгивая через ступеньку, и вошла в квартиру бабушки, где они с Эммой укрылись после бури, разразившейся во время очередной ссоры с Беном пару месяцев назад.

– Бабушка?
– прошептала Сэм, пытаясь выровнять дыхание после быстрого подъема.

Ответа не было. Она прокралась по мягкому коричневому ковру в гостиную, где горел газовый камин. Бабушка спала в кресле-качалке, а Эмма свернулась под одеялом на диване. Свет был приглушен, и знакомый запах выпечки тотчас заставил девушку почувствовать себя дома. Вся стена была увешана фотографиями, они стояли даже на подоконнике. Бабушка с дедушкой в турпоходах, Эмма голышом и Эмма, строящая с дедом песочные замки. Однако на большинстве смущающих фотографий была изображена сама Сэм - юная, чем-то похожая на беззубого Мика Хакнелла [15] с острыми коленками.

Пока она осторожно пробиралась среди книжек с кроссвордами и газет, позабытых чашек с холодным чаем, цветных карандашей и недоеденных пирожков с рисом, ее взгляд упал на написанное от руки письмо, лежащее на полу рядом со свисающей бабушкиной рукой, - будто бы она уснула, читая его.

Что-то в косом выцветшем почерке и старой кремовой бумаге сразу привлекло ее внимание, но, когда она склонилась ближе, чтобы прочитать его, бабушка открыла глаза и улыбнулась. Сэм улыбнулась ей в ответ, позабавленная тем, что одни очки сидели у бабушки на носу, а другие покоились в седых волосах.

– Привет, милая, как ты?
– сонно спросила бабушка, и в уголках ее добрых голубых глаз появились морщинки.

При виде двух своих любимых девочек Сэм почувствовала, как ее накрывает волной спокойствия. Бабушка, как обычно, выглядела великолепно в сиреневом платье и белом кардигане, который связала сама во время бесконечных повторов «Пуаро» [16] . Ее волосы были собраны на макушке, и, несмотря на холодный февральский день, румянец играл на морщинистых щеках. А сияющая улыбка скрывала, что ей пришлось тащиться под ледяным дождем, опираясь на больное бедро, чтобы забрать уставшую четырехлетнюю девочку, а потом кормить, развлекать ее и укладывать спать. Сэм внезапно почувствовала прилив раздражения к Бену.

– Бабуль, надо было мне сказать, что лифт опять не работает. Я бы, по крайней мере, зашла за продуктами и принесла их домой.
– Сэм поцеловала обеих в лоб.

– Все в порядке, милая, мы хорошо провели время. Эмма помогла мне подняться по лестнице. Она такая хорошая девочка, Сэмми; в самом деле, это ваша с Беном заслуга.

– Прости, что Бен повесил ее на тебя. Мне это не нравится.

– У него было собеседование, - сообщила бабушка, нежно глядя на Эмму.

– В субботу?
– нахмурилась Сэм.

Бабушка пожала плечами.

– Он сказал что-то о сети ресторанов. Тебе бы порадоваться за него.

Сэм покачала головой.

– Я просто не знаю, что с нами будет дальше… Найдется чашка чаю?
– бабушка кивнула, и Сэм направилась в кухню.
– Она нормально заснула?
– поинтересовалась оттуда.

– В конечном счете. Хотя, боюсь, было уже довольно поздно. Она хотела подождать тебя. Я пыталась убедить ее пойти в кровать, но она уснула здесь. Ты, должно быть, устала, милая.