Деволюция
Шрифт:
– Что же нам теперь делать?
– Здесь мы ничего не сможем сделать, - печально откликнулся предводитель. Эта деградация, эти ужасные изменения зашли слишком далеко, чтобы их можно было исправить.
Наши собратья по разуму превратились в монстров в этом отравленном мире. Мы не в состоянии повернуть часы вспять и восстановить их исходные формы из той дряни, в которую они превратились.
Тут Вудин, наконец, обрел голос и визгливо завопил:
– Неправда! Эти картинки - вранье! Мы, человечество, не продукт нисходящей деволюции, а напротив, мы - продукт эволюционного восхождения! Говорю вам, что это так и есть! Как же так? Тогда не стоит и жить! Я не хочу жить, если это правда. Это неправда.
Мысль предводителя, обращенная к товарищам, достигла и мозгов Вудина. В мысли этой была и жалость, но было и сверхчеловеческое отвращение.
– Пойдемте, братья, - воззвал арктарианец к спутникам. Нам нечего делать в этом душевнобольном мире.
– Уходим, пока и мы не отравились, и не начали меняться. Надо послать предупреждение на Арктар, что этот мир отравлен, что он дегенерирует, и чтобы никогда более из нашей расы не появлялся здесь, а иначе его ждал бы тот же скорбный путь, которым уже прошли первые.
– Идем, отправляемся к нашему солнцу.
Мешковатое тело арктарианца уплощилось, приняло форму диска и скользнуло вверх.
Остальные также изменили свой облик и последовали за ним плотной группой. Вудин отупело смотрел, как сияющие точки быстро уходили навстречу свету звезд.
Он сделал несколько неверных шагов, бессильно грозя кулаком еще поблескивающим исчезающим точкам.
– Вернитесь, проклятые!
– орал он.
– Вернитесь и скажите, что все это неправда.
– Это ложь! Это должна быть ложь!
Теперь уже в звездном небе не осталось и следа от исчезнувших арктарианцев. Глухая тишина окружила Вудина.
Он снова закричал в ночь, но откликнулось лишь шепчущее эхо. Его блуждающий, одичавший взгляд упал на пистолет в руке Росса. С яростным воплем Вудин схватил его.
Резкий звук внезапно разорвал лесной покой, отозвался вдали и стих. И опять опустилась тишина, и только было слышно, как бормочут речные струи.