Чтение онлайн

— Слушай, Матвей, я хотела попросить тебя…

Ди не успевает договорить, так как мой телефон начинает звонить. На экране высвечивается фотография отца. С губ слетает вздох, и я с неохотой принимаю вызов.

— Я звонил тебе несколько часов назад, — суровый, сухой голос лишенный каких-либо эмоций звучит на том конце. Конечно, кто бы сомневался.

— У меня была тренировка, мы отрабатываем сл…

— Матвей, я уже сотню раз повторял — футбол это не твое будущее. Ты обязан уделять внимание фирме и появляться чаще здесь, а не на поле, пиная мяч. Он не прокормит тебя в будущем.

Сжимаю гаджет пальцами, отчего раздается треск. В такие минуты, я ненавижу отца и нашу семью. Право на достижение цели всей жизни? Нет, у нас не слышали о таком.

— Завтра жду тебя в офисе и будь добр надеть костюм, вместо футбольной формы.

Мое согласие папе не нужно, он сбрасывает вызов, оставляя в моей груди дыру, размером с Мариинскую впадину. Ему плевать, что футбол — все о чем я мечтаю с того момента, как впервые коснулся мяча и почувствовал аромат скошенной травы на футбольном поле.

Еще мальчишкой, я представлял себя кем-то вроде будущего Пеле, который однажды зажжет сердца многих своей игрой. Правда, в моем случае, таланта не хватило, и я заменял насколько мог отсутствие данных бесконечными тренировками. В такие мгновения ненависть к Беркуту становилась особенно ядовитой, у этого прожигателя жизни есть в руках то, чего у меня никогда не будет: врождённые данные.

Откидываю телефон на гранитную столешницу и сжимаю ее край пальцами. Обязанности, долг, имидж, статус — вот краткое описание наших взаимоотношений с отцом. Его маниакальная способность контролировать каждого человека в поле своего зрения сводит с ума. Сначала он сделал из нашей матери свою тень, теперь взялся за нас с Ди. И если я в какой-то степени могу дать ему отпор, то сестра с каждым разом становится, все больше похожа на мать. Безликой.

— Знаешь, мне кажется, мы могли бы прямо сейчас отправиться в корейский ресторанчик, чтобы ты мог искупить свою вину передо мной, — Диана подходит и прислоняется лбом к моему плечу.

Усмехнувшись себе под нос, поворачиваю голову. Мы оба выросли под гнетом тирании собственного родителя, но плюс в том, что даже в таких ситуациях мы всегда рядом.

— Мою вину?

Она энергично кивает.

— Представь, ты, я, токпокки. Что может быть лучше?

Хохотнув, обнимаю сестру за плечи и прижимаю к себе.

— Просто скажи, что не хочешь платить, — подкалываю я. — Кстати, что ты хотела сказать?

Сестра закусывает губу, бросает быстрый взгляд в зеркало за моей спиной, а затем улыбается настолько фальшивой улыбкой, что во мне просыпается кровожадный инстинкт, готовый прибить каждого, кто ее обидит.

— Ничего, просто соскучилась по тебе, вот и решила сделать сюрприз, — она поправляет ворот платья на шее и хватает меня под локоть. — Пошли, я жуть, какая голодная.

Я киваю, хотя не верю ни единому слову. Уверен, тут не обошлось без Дениса, которого обожает наш папочка, и жутко не перевариваю я. Однако у Ди ничего не спрашиваю, она, скорее всего, не расскажет. Что ж, при встрече, обязательно поговорю с Дэном.

Глава 05 — Матвей

— Эй, эй, вы слышали? — по огромному залу-амфитеатру, звучат отовсюду голоса студентов. Я не обращаю на них внимания, лишь лениво зеваю. Ночью плохо спал, все из головы не шла та незнакомка.

— Вау! Это реально она? — свистит какой-то парнишка. Ненавижу лекции, слишком много незнакомых людей в одном месте создают тот еще аншлаг.

— Какая задница.

— Может, хватит уже быть аборигенами? — кажется, этот голос принадлежит нашей старосте. Что ж, согласен с ней, зрелище, будто в зоопарк попали.

Кидаю сумку на один из предпоследних рядов, вытаскиваю тетрадку и похрустываю шеей. Скорее бы закончились эти две пары по маркетингу. А потом… поле, мяч и разрядка.

Правда, тут мое сознание подкидывает фразочки отца, и я сжимаю пальцы в кулак до такой степени, что белеют костяшки. Никакой футбольной карьеры. Плевать на достижения, победы и тысячи потраченных часов на футбольном поле, чтобы достичь результата достойного звания капитана. На контракты и перспективное будущее в европейских клубах. Все на чем я должен сосредоточиться — это вовлечение в семейный бизнес, выгодный брак и занятие поста директора фирмы, когда отец решит отойти от дел. Мое будущее предопределено вопреки желаниям. В семье Орловых на первом месте стоят: статус, деньги, расширение горизонтов. Даже судьба сестры решена — она оканчивает университет, выходит замуж за Дэна и становится домохозяйкой, чьи интересы не должны выходить за определенные рамки.

Ди сдалась, но я не собираюсь. Футбол — моя жизнь. Главная цель и победа, к которой отец не имеет никакого отношения. И если он думает, что меня испугает его ультиматум вычеркнуть сына из завещания, что ж, пусть так и будет.

Аудитория постепенно заполняется. Леха Анисимов усаживается рядом со мной, хлопнув по плечу, а следом за ним шествует Беркут. Самодовольная ухмылка не сползающая с его лица круглые сутки, становится еще шире, стоит ему заметить меня.

— Товарищ, капитан, — он отвешивает издевательский поклон. — Вы не против, если я сяду позади вас? Не нарушаю никаких правил?

— Именно твое наплевательское отношение стало последней каплей, Кир, — цежу я сквозь зубы.

Он упирается ладонями в парту и наклоняется ближе, нависая надо мной.

— Ты прав, мне плевать, Мот, — криво усмехается этот умник. — Но посмотрим, как ты запоешь, когда собственная самоуверенность обернется тебе боком. Ты ведь знаешь, кто действительно виноват в проигрыше?

Стиснув челюсть, поднимаю голову, встречая насмехающийся взгляд. Он не ценит то, что имеет. Принимает как чертову данность и с легкостью с ней прощается.

— Можешь сколько угодно говорить, что тебя отстранили из-за меня, но не забывай, именно ты никогда не доводишь до конца то, что начинаешь.

Глаза Беркута сужаются, словно он вот-вот бросится на меня, в полной мере оправдав свою фамилию. Кирилл открывает рот, чтобы что-то ответить, но не успевает, так как нас прерывает тонкий женский голос.

— Будьте добры, рассаживайтесь по своим местам.

Кир бросает на меня злобный взгляд, в секунды меняющийся на безразличие, с которым он относится ко всему на свете и усаживается позади меня.