Чтение онлайн

Тут явился доктор.

— Все, хватит, достаточно! Я вот даже визит милиционера отложил на завтра.

Яна была бледная, губы синие.

— Доктор, еще три минутки! — взмолилась она. — Это очень-очень важно.

— Ровно три и ни минутой больше!

Он вышел.

— Яна, что мне сказать вашей тете Рите? Кстати, как ее отчество?

— Семеновна. Маргарита Семеновна. Скажите ей, что я в больнице, пусть она зайдет ко мне, у нее есть ключи, возьмет там все, что мне может понадобиться…

— Непременно. А может, сообщить Мише?

— Ой, нет, ни в коем случае… Зачем его так пугать? Я же жива осталась. Да, и вот еще что… Не говорите ничего про дядю Гришу, просто на меня кто-то напал… Вдруг я все не так поняла…

— Не стану я ничего ей говорить. Я вообще тут лицо случайное, — вдруг рассердился Тимофей. — Выздоравливайте, если что нужно, звоните!

— А моя сумочка, она тоже пропала?

— Разумеется! При вас ничего не было, кроме моей визитки. Ладно, завтра я завезу вам мобильник.

— Но…

— Не волнуйтесь, у меня есть старый, и попрошу вашу тетю Риту найти вашу телефонную книжку. У вас дома есть такая?

— Да, конечно, спасибо.

Опять вошел доктор.

— Ну все, молодой человек! Живо убирайтесь отсюда!

— Уже иду!

Вот дура! Это ж надо — взяла и пустила коту под хвост наследство Олега! И хорошо еще жива осталась! Приспичило ей драгоценности продавать через какого-то дядю Гришу! Был бы тут Мишка, ему бы она скорее всего сказала, а мне постеснялась… Кретинка, корова, — распалился Тимофей. А может, этот дядя Гриша все и провернул…

Тимофей сел в машину и набрал номер. Ответил мрачный женский голос:

— Алло!

— Маргарита Семеновна!

— Да. А кто говорит?

— Я звоню по просьбе Яны Юргенсен.

— Мамочка родная, что с ней-то стряслось? Она попала в аварию, не приведи Бог? Она вообще где? Я что-то очень волнуюсь! Она такая неприспособленная, ее всякий гад обидеть может, Пашки нет в Москве, он, видите ли, в Греции…

— Одну минуту, мадам! — решительно прервал ее Тимофей. — Яна сейчас в больнице.

— Она сделала аборт? От вас? Это преступление, чтоб вы знали! Она же думала, что не сможет иметь детей после того, как ее колошматил этот жуткий скандинав…

— Маргарита Семеновна, никакого аборта. Ее элементарно ударили по голове и отняли сумку. Она в больнице и просит вас наведаться в ее квартиру и привезти то, что ей может понадобиться и еще записную книжку.

— Кто ей дал по голове?

— Насколько мне известно, он не представился.

— Мужчина, а вы ей кто?

— Я ей случайный знакомый, просто моя визитка завалялась у нее в кармане.

— Я, кажется, знаю, кто этот подонок! — трагическим голосом провозгласила Маргарита Семеновна. — Скажите, а кроме сумки у нее ничего не украли? Или вы не в курсе?

— Я не в курсе.

— А в какой она больнице?

Тимофей сообщил ей номер и адрес больницы.

— Скажите, а вы не могли бы сейчас со мной туда поехать? Я не смогу одна, а Пашка в Греции…

— Маргарита Семеновна…

— А вы где сейчас?

— Я еду домой.

— Ой, а вы не могли бы заехать ко мне?

— Зачем?

— Мне… мне очень плохо и страшно, я не могу ни с кем поделиться… Все скажут — ты куда сорок лет смотрела, Ритка… Пожалуйста, умоляю вас…

— Ну… хорошо… говорите адрес.

— А как вас зовут?

— Тимофей, Тимофей Борисович.

— Ой, это случайно не вы привезли ей эти окаянные цацки от того мужика?

— Ну да.

— Я так и знала, что от этих цацек будет одно сплошное горе. Их у нее украли, да?

— Маргарита Семеновна, извините, у меня разряжается телефон, я через полчаса буду у вас.

На звонок немедленно распахнулась дверь. На пороге воплощенным горем стояла крупная, очень немолодая блондинка, густо накрашенная, с красными от слез глазами.

— Тимофей Борисович? А я Маргарита Семеновна. Представляете, этот гад, этот гнус не просто бросил любовницу с сорокалетним стажем, он еще ограбил и чуть не убил девочку, которую знает с детства! Ну разве это не ужас? Может, вы мне скажете, что делать? Я лично не знаю! Не знаю и не знаю! Заявить в милицию, пустить их по следу? Но я все же сорок лет ложилась с ним в постель и теперь донести на него? А кто мне поверит? Скажут — он бросил старую бабу ради молоденькой, а старая просто мстит! Они же будут надо мной смеяться!

Все это она произносила, стоя в прихожей.

— Позвольте, Маргарита Семеновна, — решился прервать ее Тимофей. — Заявление должны подавать не вы, а Яна. Ведь пострадавшая в этой истории она.

— А я, по-вашему, не пострадавшая? У меня жизнь кончилась… Сорок лет в задницу… Янке что, она как была голодранкой, так и осталась. Судьба, видно, такая… А мне, молодой человек, шестьдесят пять лет, сорок из них связаны с этим подонком. Думаете, это можно пережить? Я очень люблю Янку, она хорошая, только всю дорогу несчастная. Мать у нее была та еще курва. Все мужика себе искала, на дочку ноль внимания, та как сорная трава росла, чудо еще, что в приличную женщину выросла. А что она в жизни видела? Этот окаянный швед бил ее смертным боем, запирал, только чудом не прикончил. А она нашла в себе силенки вернуться в Москву, поступить на филфак, стать преподавателем, уважаемым человеком, и вдруг ей с неба такие цацки свалились… Ой, простите, что это я вас в прихожей держу? Совсем, старая, ополоумела. Проходите, проходите на кухню… Чай будете? Или лучше коньяку?

— Спасибо, я за рулем.

— Ах да… А вот скажите, количество людей за рулем, которые не пьют, хоть как-то повлияло на алкогольную обстановку в стране?

— Понятия не имею, — улыбнулся столь неожиданному вопросу Тимофей, у которого уже голова шла кругом. Ему было страшно жаль эту женщину, которая от жуткого одиночества вываливает совершенно чужому человеку свои и Янины горести. Каждое слово о жизни Яны он ловил с жадностью. Бедная девочка! Как Мишка мог отправиться в кругосветное путешествие и оставить ее одну? Но он же просил меня за ней приглядывать, а я постарался как можно скорее забыть о ней… Зато теперь хлебну по полной программе.